Фред Саберхаген
Крылатый шлем

Берсеркер – 9

Фред Саберхаген
Крылатый шлем

Его руки были подняты вверх, его серая борода и черные одежды бились на ветру. Номис стоял на плоской вершине утеса на высоте добрых ста футов над шумящим прибоем. Белые чайки плыли к нему по течению, а затем неожиданно взлетали с резкими криками, словно их маленькие души испытывали боль.
С трех сторон от него возвышались над морем черные базальтовые скалы. Перед ним простиралось необъятное волнующееся море.
Широко расставив ноги, он стоял в центре замысловатой диаграммы, мелом начерченной на утесе. Вокруг себя он разложил предметы своего ремесла — вещи мертвые и иссушенные, вещи старые и изрезанные, вещи, которые обычный человек выбросил бы и забыл. Своим тонким пронзительным голосом Номис пел под аккомпанемент ветра:
Собирайтесь, тучи черные,
Появляйтесь, злые молнии,
Волны жадные, зеленые,
Моего врага ищите,
В море яростно топите,
Пусть его корабль взорвется,
Мертвым эхом отзовется.
Это и впрямь было похоже на песню, и он повторял эти слова много раз. Тонкие руки Номиса дрожали, устав держать над головой обломки разбитого корабля. А птицы все кричали над ним, и ветер трепал его редкую седую бороду.
Сегодня он был утомлен, чувство, что вся его дневная работа была напрасной, не покидало его. Сегодня ему не было даровано никакого знака успеха. Он и раньше редко их получал. Это были либо его беспокойные символические сны, либо грезы наяву — темные моменты экстаза, пронизывавшие странными видениями его разгоряченный мозг.
За свою жизнь Номису не часто удавалось своей волей вызвать злые силы, чтобы покарать своих врагов. Успех своего колдовства у него самого вызывал гораздо больше сомнений, чем у тех, кого он заставлял верить в свои способности. Он был абсолютно уверен, что силами природы можно управлять посредством магии, но успех зависел не столько от мастерства и искусства заклинателя, сколько от его везения.
Дважды в своей жизни Номис пытался вызвать бурю. И только один раз ему улыбнулась удача. После этого в нем зародилось сомнение в себе. Скорее всего, это было простое совпадение — буря надвигалась сама. С тех пор неуверенность в своих силах не оставляла его.
Теперь же, несмотря на все свои сомнения, он упорно пытался добиться успеха в этом скрытом от всех месте, где провел в заклинаниях уже трое бессонных суток. Таковы были его страх и ненависть к человеку, который должен был в это время находиться в море и приближаться к этому берегу. Он вез с собой нового Бога и желание стать правителем этой страны, называвшейся Квинсленд.
Угрюмые глаза Номиса, вглядывавшиеся в морскую даль, заметили, что там начали появляться сильные всплески волн. Однако, они выглядели насмешкой над его стараниями, так как совсем не походили на ту страшную бурю, способную раздавить корабль, которую он так старательно пытался вызвать.

До скал Квинсленда, лежавших вдали безжизненной полосой, оставалось грести еще день. Погода начинала портиться. Харл нахмурился, глядя на серое море. Его руки с ленивой уверенностью отдыхали на руле корабля.
Тридцать гребцов, вольных людей и воинов, тоже были обеспокоены вспенивающимися впереди волнами. У них было достаточно опыта в мореходстве, и они понимали, что нужно грести медленнее. Это позволяло легче проскакивать волны. По безмолвному согласию люди стали реже опускать весла.
Налетел легкий прохладный бриз. Затрепетали флажки на мачтах со спущенными парусами и бахрома пурпурной королевской палатки, которая стояла посередине корабля.
В палатке, один на один со своими мыслями, находился молодой мужчина, которого Харл называл королем и господином. Хмурое выражение исчезло с лица Харла, как только он подумал, что, вероятно, молодой Ай удалился в палатку, чтобы продумать план битвы, которая неминуемо ждала их. Племенам варваров не было никакого дела до нового Бога или до крушения старой империи, но они непременно захотят испытать волю и храбрость молодого правителя Квинсленда. В этом не было никакого сомнения.
Харл улыбнулся, когда подумал, что его молодой господин может в этот момент и вовсе не думать о войне. Наверняка его сейчас занимает другой предмет — принцесса Алике. От ее согласия принять руку и сердце Айя зависела судьба королевства и армии. Говорят, все принцессы красивы, но у этой, по слухам, был еще и характер. И если она была такой же, как и те девчонки знатного происхождения, которых встречал Харл, то покорить ее будет так же трудно, как вождя варваров, а может быть, и еще труднее.
Лицо Харла, которое только что было настолько веселым, насколько позволяли его шрамы, снова нахмурилось, ему пришло на ум, что король мог уйти в палатку для того, чтобы попрактиковаться в чтении. Ай уже давно был обожателем книг и, без сомнения, взял парочку с собой в плавание.
А может быть, он в это время молился своему новому доброму Богу рабов. Несмотря на молодость и прекрасное здоровье, Ай все же слишком серьезно относился к богослужению.
Хотя голова Харла и была занята разными мыслями, он, как всегда, оставался настороже. Неожиданно у левого борта раздался странный слабый всплеск. Он повернул голову в ту сторону, и его мысли сразу же оборвались, а кровь застыла в жилах.
Прямо возле корабля, закрывая горизонт и далекие облака, возвышалась голова чудовища с мордой дракона из какой‑то зловещей легенды. Тускло блестевшая шея, поддерживающая голову, была такой толщины, что мужчина не мог бы обхватить ее обеими руками. Только морские демоны могли знать, каким было его туловище, скрытое под водой. Его глаза были как два затуманенных дымкой солнца, каждый размером с большое серебряное блюдо. Чешуя головы и шеи была серой, тяжелой, казавшейся железной. Рот походил на гроб с приоткрытой крышкой, сквозь щель которого был виден забор из зубов‑кинжалов.
Длинная, как якорная цепь, шея, покачиваясь, добралась до судна. Ее чешуя стала скрести деревянное покрытие планшира. Люди в испуге и растерянности закричали, но в следующее же мгновение все храбро схватились за оружие. Большой Торла, самый сильный в команде, на этот раз оказался и самым быстрым. Поставив ногу на скамейку для гребцов, он стал рубить своим мечом эту раскачивающуюся ужасную шею.
Но удары, с лязгом наносившиеся по тусклой чешуе, были абсолютно бессильны. Дракон даже не ощущал их.
Его голова перестала качаться и повернулась к входу в пурпурную палатку. Из щели этой жуткой пасти раздался пронзительный крик. Столь мощного вызова на бой не слышали в своей жизни даже бывалые воины, подобные Харлу.
Шум голосов и звон оружия ясно дали понять королю, что же происходило на палубе. Еще не успел стихнуть вопль дракона, как полы палатки распахнулись, и из нее вышел молодой Ай, вооруженный мечом, в боевом шлеме и со щитом в руке.
Харл почувствовал необычайную гордость за юношу, который ни на шаг не отступил от вставшей перед ним опасности. Харл вытащил левой рукой свой короткий топор из‑за ремня и бросил его в чудовище. Не нанеся никакого вреда, звякнув об огромный глазблюдо, топор упал. Чудовище, вероятно, даже не заметило удара. Чудовищная голова дракона, неожиданно широко раскрыв пасть, сделала выпад в сторону короля.
Ай мужественно встретил его. Своим длинным мечом он попытался пронзить черную глотку изнутри, но для дракона этот удар был не страшнее, чем укол булавкой. Мгновенно его челюсти захлопнулись, раздавив Айя. Затем исполинская голова поплыла прочь, уносимая длинной шеей. Взгляду людей предстала жуткая картина: зубы дракона сжимали тело короля, раздробленные ноги которого свисали наружу. Снова раздался слабый всплеск воды, и зловещее чудовище исчезло. Освещенное солнцем море как обычно катило свои волны, скрывая свои страшные тайны в глубине вод.
Остаток дня прошел на корабле почти в полном безмолвии. Судно круг за кругом ходило на том ничем не отмеченном месте, где вода поглотила его господина. Оно было в полной боевой готовности, но не с кем было биться. Стала приближаться большая волна, и люди предприняли все меры, чтобы встретить ее, но волна, даже не успев раскачать корабль, откатилась назад.
К концу дня море снова успокоилось. Щурясь в лучах заходящего солнца, Харл отдал резкую команду: «Отдых!»
Уже давно его затупившийся топор был найден и водворен на место — за пояс. О трагедии, случившейся на палубе, напоминали лишь несколько кусков дерева, содранных с планшира чешуей дракона, разбрызганные капли крови и упавший с головы Айя крылатый шлем.

Деррон Одегард, недавно награжденный орденом и получивший внеочередное — на три ступеньки выше — звание майора, сидел на заседании отрядов особого назначения, открытого новым командиром Временной Оперативной службы. Он выполнял обязанности адъютанта.
В этот момент Одегард с профессиональным и дружеским интересом слушал своего бывшего одноклассника Чана Амлинга, ныне майора службы Исторических Исследований, делавшего короткое информационное сообщение.
— Как теперь нам всем стало известно, последнее нападение берсеркеров было совершено на одного человека. Их мишенью оказался король Квинслендский Ай, чей уход из жизни явился невосполнимой утратой для нашей истории.
Амлинг, остроумный человек и умелый оратор, снисходительно улыбался, глядя поверх голов своих слушателей.
— До совсем еще недавнего времени большинство историков сомневалось даже в его существовании. Но как только мы начали непосредственные расследования, его историческая значимость была сразу же подтверждена.
Амлинг повернулся к электронной карте и стал атаковать ее жестами учителя.
— Мы видим здесь, как сокращалась и распадалась Великая Континентальная Империя, что в конце концов привело ее к краху. Теперь обратите внимание — это Квинсленд. Во многом благодаря деятельности и влиянию короля Айя Квинсленд смог сохраниться в таком сравнительно стабильном состоянии, оберегая для последующих цивилизаций нашей планеты фундаментальную часть культуры империи.
Новый командир Временной Оперативной службы, словно студент, поднял руку. В это время докладчик рассказывал уже о разведывательной экспедиции, которую собирались послать на луну или, по крайней мере, на Сиргол вместе с полковником Ворсом и другими.
— Майор, признаться, мне кое‑что не совсем понятно. Ведь Ай и сам был немного варваром, не так ли?
— Да, он действительно был таким сначала. Но будем говорить проще — когда он осознал себя собственником земли, которую нужно было защищать, он прекрасно с этим справился, отказавшись от своих пиратских набегов. Долгое время он был одним из налетчиков и варваров, поэтому знал все тонкости их игры. И он так хорошо исполнял свою роль по другую сторону борьбы, что на него предпочитали не нападать.
Ни у кого на этот раз не было вопросов к Амлингу, и он сел. Следующим офицером, занявшим место во главе стола, был майор службы Анализа Вероятности, чья манера говорить была не более убедительной, чем его речь.
— Джентльмены! — начал он нервным голосом. — Мы не знаем, как был убит Ай, зато знаем где. Майор продемонстрировал видеопленку.
— Его жизнь недавно оборвалась здесь, во время его первого похода на Квинсленд. Как видите, все остальные люди на корабле остались живы. Наверное, враг посчитал, что, уничтожив команду Айя вместе с ним, он может нанести вред историческому развитию. Нам в службе Анализа Вероятности кажется, что это предположение во многом оправдано.
Лицо Амлинга выглядело так, словно он собирался перебить докладчика и поспорить с ним, или, скорее, заключить с ним пари.
«Не правильно составлен регламент, — подумал Деррон. Службе Вероятности следовало дать слово до Амлинга».
Майор службы Вероятности остановился, чтобы сделать глоток воды.
— Честно говоря, ситуация в настоящее время крайне серьезная, через девятнадцать или двадцать дней ударная волна Айя дойдет и до нас. Больше времени мы не имеем, это все, что у нас есть. Я знаю, что шансы обнаружить замочную скважину врага за эти девятнадцать дней отнюдь не велики.
Раздраженное уныние быстро поползло по лицам людей, сидевших за столом, делая их напряженными помимо воли. Только новому командиру удавалось сохранить относительное спокойствие.
— Боюсь, вы правы, говоря о трудностях обнаружения этой замочной скважины, майор. Разумеется, в этом направлении предпринимаются все возможные попытки. Затруднение в том, что врагу удается ловко прятать свои следы. На этот раз он атаковал только одной машиной вместо шести, что значительно усложняет нашу работу. И сразу же после того, как было совершено убийство, та единственная машина где‑то спряталась. Она не покинула того времени, когда жил Ай, и она будет пытаться запутать наши расследования и направить их на ложный путь. В то же время она будет действовать очень осторожно, чтобы не оставить нам никаких следов.
Командир Оперативной службы наклонился вперед, становясь все более возбужденным.
— Итак, у кого есть идеи, касающиеся способов проведения контрмер?
Первые предложения заключались в том, чтобы каким образом продлить жизнь Айя, чтобы он все‑таки остался жив после убийства. Эту идею сразу же стали обсуждать на высоком техническом уровне. Естественно, верх в этом вопросе взяли ученые, но они никак не могли договориться между собой. Когда стали выдвигаться личные точки зрения, сплошь аргументированные формулами, командир Оперативной службы объявил получасовой перерыв.
Неожиданно получив немного времени в свое распоряжение, Деррон вышел и позвонил в общежитие медперсонала, находившееся в больничном комплексе, расположенном совсем рядом. Лиза жила сейчас там. Она обучалась на медсестру. Он обрадовался, когда застал ее дома и узнал, что у нее тоже найдется свободное время. Уже через несколько минут они вместе гуляли по парку, где впервые когда‑то встретились.
У Деррона уже была готова тема для разговора, но Лиза все эти дни думала только об одном.
— Знаешь, Матт выздоравливает так быстро, что удивляет всех докторов.
— Прекрасно. Мне нужно будет зайти навестить его на днях. Я уже хотел было, но потом подумал, что будет лучше подождать, пока мы сможем поговорить друг с другом.
— О, Господи! Он уже разговаривает!
— На нашем языке? Уже?
Ей было приятно рассказать ему все подробно.
— Что касается его быстрого выздоровления, врачи считают, что причина вполне объяснима. Ведь он появился из такого далекого прошлого. За короткий срок ему пришлось пройти все ступени эволюции за двадцать тысяч лет, что ускорило все энергетические процессы его мозга и тела. Конечно, мне понятно не слишком много. Врачи говорят о какой‑то сфере, где материальное встречается с нематериальным.
— И что?
— И, кажется, Матт понимает их так же, как и я, если не лучше. Он уже почти все время на ногах. Доктора дали ему свободу. Он такой послушный: никогда не войдет в комнату, если висит табличка «Вход запрещен», никогда не касается опасных предметов…
— И что?
— Я уже говорила тебе, что приостановили коррекцию его лица? До тех пор, пока он сам не примет окончательного решения, каким он хочет видеть себя.
— Я уже что‑то слышал об этом. Лиза, сколько времени ты еще собираешься жить в больнице? Это действительно только потому, что ты изучаешь медицину, или… что‑то еще? — он чуть было не добавил «:» Это Матт?»
Ее лицо немного вытянулось.
— Иногда мне кажется, что это не мое призвание — быть медсестрой. Но пока я не собираюсь переезжать. Мне трудно жить в больнице, когда мне самой каждый день проводят терапевтические сеансы.
— Уже есть какие‑нибудь результаты?
Деррон знал, что по убеждению врачей, Лиза просто потеряла память, когда перед ней разорвался снаряд берсеркера. Какое‑то время некоторые считали, что она могла быть шпионкой или дезертиром из будущего и что память она потеряла, путешествуя во времени. Однако исследования линии ее жизни ничего подобного не подтвердили. В самом деле, ни одного человека, ни одного прибора, ни одного сообщения еще не отправляло будущее в эту всегда готовую к обороне цивилизацию, называвшую себя современной. Наверное, жители неизвестного грядущего времени имели свои собственные соображения, по которым воздерживались от общения. А может быть, планета будущего Сиргол была не заселена людьми. А может, будущее было просто заблокировано от настоящего времени, что в какой‑то мере было на руку. В таком случае ни одна машина‑берсеркер не могла напасть оттуда на настоящее.
— Нет, терапия почти не помогла.
Лиза тихонько вздохнула. Она почти ничего не помнила о своей жизни. Ударная волна взрыва стерла ее память. Она решила переменить тему и снова вернулась к Матту, рассказывая о его новых успехах.
Деррон, не слушая ее, на секунду закрыл глаза. Он смаковал те ощущения, которые приносило ему присутствие Лизы. В этот момент он наслаждался прикосновением ее руки, запахом травы и земли под ногами, теплыми лучами псевдосолнца на его лице. В следующий момент все могло исчезнуть — взрыв снаряда снова мог сотрясти воздух или суровая нитка жизни короля Айя могла быстрее, чем ожидалось, распустить ткань истории, ведя к разгадке тайн.
Он открыл глаза и увидел ограду кладбищенского парка и невероятно живых, поющих и порхающих птиц. Там, где были зоны отдыха, как всегда, толпились люди, прогуливаясь парочками и по одному. Места, где затоптанная трава не могла уже подняться, садовники оградили металлическими сетками. Во всем была видна попытка имитировать настоящий, натуральный мир. В присутствии Лизы он несомненно становился лучше.
Деррон показал рукой на деревья.
— Где‑то здесь то дерево, под которым ты упала, а я тогда побежал спасти тебя. Но скорее это ты спасла меня тогда…
— Я спасла тебя? От чего?
— Я медленно умирал от одиночества среди сорока миллионов людей. Лиза, я хочу сказать тебе, что ты должна уехать из больничного общежития.
Она отвела глаза, посмотрела вниз.
— Если я это сделаю, где же я буду жить?
— Разумеется, я прошу тебя жить со мной. Ты больше не маленькая заблудившаяся девочка, ты самостоятельная, изучаешь медицину. Поэтому можешь решать. В этом районе есть несколько пустых квартир, и мы вместе могли бы выбрать одну из них. Это возможно. Особенно теперь, после моего повышения.
Она сжала его руку и ничего не ответила. Она была молчаливо задумчива. Ее глаза следили за дорожкой, по которой они шли.
— Лиза, что ты скажешь?
— Скажи, что конкретно ты предлагаешь мне, Деррон?
— Послушай, вчера, когда ты рассказывала мне о проблемах своей новой подруги, мне показалось, что ты имеешь отчетливое представление о взаимоотношениях мужчин и женщин.
— Ты хочешь, чтобы я жила с тобой временно, так? Ее голос был чужим и холодным.
— Лиза, ничего в мире нет постоянного. Только что на совещании… я не должен говорить тебе об этом. Но дела обстоят не так уж благополучно. Я хочу разделить с тобой то хорошее, что еще ждет нас впереди.
Она все еще молчала. Он повел ее по камням, положенным для перехода через ручей.
— Лиза, ты хочешь устроить свадьбу? Наверное, сначала я должен был предложить тебе официально выйти за меня замуж. И все же немногие будут осуждать нас, если мы обойдемся без росписи. К тому же, свадьба — это бюрократическая волокита и канцелярщина, требующая времени. Ты думаешь, мы поступим не правильно, если не зарегистрируемся?
— Думаю… нет. Меня тревожит то, что ты считаешь все временным. Боюсь, чувства тоже.
— Конечно, когда все так непостоянно! Это совсем не значит, что мне все это нравится. Но кто в нашем мире может сказать, что он будет чувствовать или думать через месяц, через год? Через год мы все можем…
Его голос затих.
Она стала подыскивать нужные слова и, наконец, нашла их.
— Деррон, в больнице я прониклась верой в то, что жизнь людей можно сделать более стабильной, не такой уж временной. Просто каждый человек должен иметь цель и идти к ней, строя, создавая ценности, какой бы короткой ни была его жизнь.
— Ты говоришь, что прониклась этими мыслями в больнице?
— Кто знает, может быть, я всегда была уверена в этом.
Где‑то в глубине сознания Деррон чувствовал то же самое. Это ощущение появилось целую вечность назад, так давно, что, казалось, это было не с ним, а с кем‑то еще. Он не мог, да и не хотел сделать стоп‑кадр своей памяти, чтобы поднять завесу над случившимся.
У Лизы был свой пример, подтверждающий ее мысль.
— Посмотри на Матта. Вспомни, как сильно был он покалечен. И с какими усилиями он борется за жизнь…
— Извини, — перебил Деррон, глядя на часы. — Я побежал. Я уже почти опоздал на заседание.
Ученые, разобравшись наконец, со своими вычислениями, пришли к единому мнению.
— Все сводится к тому, — начал объяснять их только что выбранный оратор, — что если мы хотим иметь хоть какую‑то надежду на восстановление жизни Айя, то, прежде всего, нужно обеспечить неподвижность поврежденным частям его тела — наложить шину на сломанную руку или ногу, или сделать что‑нибудь в этом роде.
— Но каким же образом вы собираетесь наложить шину на его оборванную жизнь? — потребовал разъяснений командир Оперативной службы.
Ученый нетерпеливо продолжал.
— Командир, единственное, что я могу предложить, это послать кого‑нибудь на место Айя. Временно, всего на несколько дней. Чтобы он продолжил прерванное плавание короля в Квинсленд. Мы дадим ему коммуникатор, чтобы он, в случае необходимости, мог получать от нас ежедневные или даже ежечасные инструкции. Если берсеркеры на этом успокоятся, то можно будет закончить игру, которая позволит нам выжить.
— Как вы думаете, сколько времени человек может успешно играть эту роль? — перебил кто‑то.
— Я не знаю. — Оратор‑ученый слабо улыбнулся. — Джентльмены, я не знаю, сработает ли вообще этот план подтасовки. Такие эксперименты еще не проводились. Но я думаю, таким образом мы сможем получить несколько лишних дней или недель, чтобы позаботиться о себе.
Командир оперативной службы поскреб свой давно не бритый подбородок.
— Что ж, на сегодняшний день этот план у нас единственный. Но Ай жил двенадцать столетий назад. Это означает, что человеку, который заменит Айя, придется пройти этот путь во времени, верно?
— Боюсь, что да, сэр, — сказал биопсихолог. — Умственная деволюция происходит уже через четыреста лет. Командир устало стал рассуждать вслух монотонным голосом.
— Что, если выйти из этой ситуации, послав туда робота? Нет, нельзя. Роботы не умеют действовать во всем, как люди. Это не будет достаточно убедительно. Что же остается? Нам нужно найти кого‑нибудь из современников Айя, чтобы тот научил нашего человека, как вести себя там.
— Внешность тоже не имеет особого значения, — заметил кто‑то. — Никто не знал ничего об Айе в Квинсленде. Была известна только его репутация.
— Полковник Лукас, офицер службы Психологии, откашлялся и сказал:
— Мы должны заставить команду Айя принять нашего посла. Для этого действительно требуется человек, а не машина. И было бы замечательно, если бы нам удалось перенести некоторых из них в настоящее время, чтобы несколько дней поработать с ними здесь.
— Мы можем это организовать, если есть такая необходимость, сказал командир Оперативной службы.
— Хорошо. — Лукас что‑то машинально рисовал в блокноте. — Вначале нам потребуются кое‑какие транквилизаторы и антибиотики… Затем установим диагноз, обследуем все поврежденные места… Затем несколько дней гипноза. Я уверен, что‑нибудь получится.
— Прекрасно, Лукас, — командир обвел взглядом всех сидящих за столом. — Итак, джентльмены, остается решить самую важную проблему. Кто же будет нашим подставным Айем?
« Разумеется, — думал Деррон, — кто‑то еще кроме меня должен стать единственным кандидатом «.
Он не хотел говорить этого первым, просто не хотел и все. Но, черт возьми, почему не он! У него было время подумать, и он четко построил каждую фразу своего выступления. Он откашлялся, обратив на себя внимание удивленных людей, которые почти забыли о его присутствии.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, джентльмены. Но разве все мы не знаем человека, которого можно было бы отправить во времена Айя, не причинив вреда его памяти? Я имею в виду человека, явившегося к нам из еще более глубокого прошлого.

Харл ясно представлял себе свои тягостные, мучительные обязанности. Он собирался отвести корабль в Квинсленд, а там предстать перед королем Горбодуком и принцессой. Ему придется смотреть им в глаза и рассказывать, что случилось с Айем. Постепенно Харлу становилось понятным, что ему могли не поверить. И что тогда?
Остальная команда сознавала, какой груз ответственности неожиданно свалился на него. Вот уже несколько часов после нападения чудовища они безоговорочно выполняли все его приказания. Уже садилось солнце, а Харл все заставлял грести. Он хотел, чтобы они плыли без остановок до самого Квинсленда даже ночью. Это могло отвлечь людей от печальных мыслей, которые непременно овладели бы их умами, останься они без дела.
Они гребли как слепые, как больные или даже как мертвые. Их лица были бледны от пережитого потрясения. Они не знали и не думали о том, куда плывет корабль. Часто их весла работали не в такт, сталкиваясь друг с другом или неловко шлепаясь на воду. Никто не бранился из‑за этого, никто, казалось, даже этого не замечал.
Торла греб со стонами и проклятиями в адрес врага.
В пурпурной палатке стоял сундук с драгоценностями Айя. Когда улягутся печаль и скорбь, он станет еще одной проблемой для Харла. На крышке сундука, на почетном месте, лежал крылатый шлем. Это было все, что осталось от Айя.
Десять лет назад Ай был настоящим принцем, а его отец — королем. В то время, когда у Айя только начинала пробиваться борода, Харл попал к нему в услужение, став вскоре правой рукой принца. И приблизительно тогда же среди братьев, дядей и кузенов Айя стала, как чума, распространяться страшная болезнь — зависть и вероломство. Эта чума унесла жизнь отца Айя и разорила его дом. Королевство же растащили по кускам чужеземцы.
Наследство Айя сократилось до одного‑единственного боевого корабля. Харл оставался искренне преданным своему господину. Он был также и терпелив. Он никогда не выражал недовольства по поводу книг и пристрастия принца к чтению. Он не был против молитв Богу, проповедующему любовь и милосердие, от которых сам же и пострадал.
Неожиданно какая‑то сила пронеслась в воздухе, наклонив, повернув и раскачав корабль. Первой мыслью Харла было предположение, что вернулся дракон, задев дно корабля своим туловищем. Очевидно, люди подумали то же самое. Бросив весла, они схватились за оружие.
Но дракона не было видно. Почти со сверхъестественной скоростью туман стал окутывать корабль. Красный свет заката рассеялся в белой мгле. Выхватив свой боевой топор, Харл огляделся по сторонам. Ему показалось, что изменился даже ритм накатывающихся волн, даже запах моря. Воздух стал теплее. В этом странном мягком свете люди смотрели друг на друга, пытаясь понять, что происходит вокруг. Они держали в руках мечи, готовые к бою, и шептали что‑то о колдовстве.
— Медленно гребите вперед! — приказал Харл, засовывая бесполезный топор за ремень.
Он пытался заставить свой голос звучать так, как будто у него был план действий. На самом же деле, он полностью потерял ориентир. Он передал руль Торле, а сам занял наблюдательную позицию. Затем он остановил гребцов, которые не успели сделать и пятидесяти ударов. Вода забулькала вокруг опущенных весел. Не дальше, чем на расстоянии выстрела из лука в тумане стал вырисовываться отлогий песчаный берег. Что за земля лежала здесь, совсем рядом?
Когда люди увидели берег, их голоса стали громче. Только одно они знали наверняка — всего несколько минут назад в их поле зрения не было видно никакой земли.
— Смотрите, впереди твердый берег!
— Он только кажется твердым. Не удивлюсь, если он растает, как дым.
— Колдовство!
Без сомнения, колдовство. Никто не спорил с этим. Здесь действовали какие‑то сверхъестественные силы, добрые или злые. Но как вести себя в подобной обстановке? Харл перестал притворяться, что знает это, и собрал совет. После некоторых споров они решили грести прочь от берега, чтобы выяснить, удастся ли им выйти из‑под власти колдовского видения.
Солнце давно зашло, но тусклый свет, просачивающийся сквозь туман, не исчезал. Наоборот, он даже усиливался по мере того, как таял туман, и чем дальше от земли, тем сильнее.
Когда корабль окончательно вышел из тумана, и у Харла появилась надежда на освобождение от колдовских чар, прямо из моря, перегородив путь судну, встала черная стена. Не было видно ее краев, ни боковых, ни верхнего. Ее слегка вогнутая, гладкая поверхность отрезала все пространство, находившееся перед людьми. Запрокинув вверх головы, они увидели, что стена имеет форму гигантской опрокинутой чаши, нависшей над их маленьким кораблем. Высоко над ними, ярко, как солнце, горели огни. Они отбрасывали свет на белый туман и черную воду.
Люди стали громко молиться, призывая всех известных им богов и демонов. Они пронзительно кричали, что наступил конец света. Все думали, что попали на небо. Они чуть не сломали весла, когда с силой налегли на них, поворачивая корабль назад, к загадочной суше.
Харл был так же потрясен, как и все остальные, но он поклялся, что умрет, но не покажет людям своей растерянности. Один из них повалился на палубу, закрыл руками и стал выть:» Колдовство! Колдовство! Колдовство!» Он снова и снова повторял это слово. Харл пнул его ногой, а потом с трудом поставил на ноги. У него родилась идея.
— Да, колдовство! И только! — закричал он. — Это не настоящее небо и звезды, это мираж. Но если где‑то здесь находятся волшебники, которые хотят нам зла, мы сумеем разделаться с ними. Ведь у них тоже есть кровь, и они смертны, а мы и сами еще не забыли два‑три фокуса, правда?
— От этих слов люди немного приободрились. Там, позади, в тумане, еще оставался реальный мир, на который можно было смотреть, не теряя разума.
Почти ровным голосом Харл приказал плыть назад, в направлении берега. Люди охотно повиновались. Человек, которого страх свалил на палубу, поворачивал голову то вправо, то влево, глядя на своих товарищей и ожидая от них насмешек. Но никто в эти минуты не собирался шутить.
Они быстро добрались до пологого берегового склона. Он оказался настоящим, твердым. Когда корабль пристал к берегу, Харл, держа в руке меч, первым выпрыгнул на мелководье. Вода была теплее, чем он ожидал, и когда брызги попали ему на губы, ему показалось, что она пресная. Но к тому времени Харл уже перестал удивляться таким пустякам.
Один из учителей Матта, опередив Деррона на шаг, слегка постучал в дверь палаты, а потом немного сдвинул ее в сторону. Просунув в образовавшуюся щель свою голову, учитель сказал медленно и отчетливо:
— Матт, к вам пришел один человек. Он хочет поговорить. Его зовут Деррон Одегард, он сражался вместе с вами, в вашей эпохе.
Учитель повернулся, чтобы пропустить Деррона. Когда тот вошел в комнату, человек, сидевший до этого в кресле перед телевизором, встал. Он был прямой и высокий.
В этом мужчине, одетом в костюм и тапочки, которые обычно выдавали в больницах, Деррон не мог обнаружить никакого сходства с тем умирающим первобытным человеком, которого несколько дней назад он помог принести в больницу. Тогда его голова была обрита, и только теперь стал появляться ежик русых волос. Лицо Матта ниже глаз было покрыто пленкой, которая служила кожей до того момента, когда будет принято решение о его внешности.
На прикроватном столике, наполовину занятом учебниками для средней школы, лежало несколько набросков и разных фотографий, которые выглядели вариантами одного и того же лица молодого мужчины. У Деррона в кармане была фотография другого лица — лица Айя. Она была сделана специальным роботом‑птицей, которого послали на задание как раз в тот роковой день, когда молодой будущий король отправлялся в свое роковое плавание в Квинсленд. Это была последняя фотография перед убийством. Обычно пространственно‑временные витки не пропускали посланников других веков два раза в одно и то же место.
— Я рад вас видеть, Деррон.
Матт вкладывал истинное значение в слова этой расхожей фразы. Его голос был довольно низким, но если он будет звучать немного повыше, то его вряд ли отличишь от голоса Айя. Запись голоса принца была сделана одновременно с фотографией. Матт, так же, как и его учитель, разговаривал медленно, произнося слова подчеркнуто отчетливо.
— Я рад, что вы выздоравливаете, — сказал Деррон, а также, что вы так быстро привыкаете к новому миру.
— Я тоже рад, что вы здоровы, Деррон. Очень хорошо, что ваша душа смогла покинуть тело металлического человека, в котором жила, потому что металлический человек сильно пострадал в бою.
Деррон улыбнулся, затем кивнул в сторону учителя, который занял у дверей позицию то ли тюремщика, то ли слуги.
— Матт, не давайте им надувать вас разговорами о моей душе. В том бою мне не угрожала прямая опасность, как вам.
— Надувать меня? — быстро спросил Матт.
— Деррон имеет в виду, что вы не должны позволять нам обучать вас не соответствующим истине вещам. Он шутит, — сказал учитель.
Матт нетерпеливо кивнул. Он знал, что такое шутка. Но не это занимало его в данный момент. Его волновало другое.
— Деррон, но все‑таки это ваша душа была в металлическом человеке?
— Ну… скажем, это была моя электронная сущность.
Матт взглянул на телевизор. Когда вошли посетители, он выключил звук. Показывали что‑то вроде исторического фильма.
— Мне немного рассказывали об электронике. Она переносит душу с одного места на другое.
— Вы имеете в виду, перенести глаза и мысли? Казалось, Матт задумался, правильно ли он понимает эти слова. Решил, что правильно.
— И глаза, и мысли, и душу, — твердо сказал он.
— Эта ориентация на душу — его собственная идея, майор. Мы здесь ни при чем.
— Понимаю, — тихо сказал Деррон.
С точки зрения Оперативной службы эта склонность Матта к точности суждений и уверенность в сказанном была очень важной. Такая непоколебимость просто необходима агенту, у которого, естественно, должны быть правильные представления.
Деррон улыбнулся.
— Хорошо, Матт. Моя душа сражалась рядом с вами, хотя я и не рисковал своей шеей, как вы. Когда вы вскочили на берсеркер, я знаю, вы хотели спасти меня. Я очень благодарен… и рад, что сейчас могу сказать вам это.
— Может быть, вы присядете?
Матт подвинул Деррону стул и сел сам. Учитель остался стоять, словно притаившись в сторонке.
— Я сражался за вас, за свой народ, я хотел убить этот берсеркер. С тех пор, как я здесь, я понял, что все люди могли бы быть уничтожены, если бы мы тогда не победили. Даже эти.
— Это правда. Но опасность еще не миновала. Надвигается другая битва. В другом времени и в другом месте, но такая же важная.
Это было подходящее начало для вербовки. Именно за этим он и был послан сюда. Но прежде, чем начать свою речь, Деррон задумался. Десятый раз он просил, чтобы Оперативная служба послала на это задание кого‑нибудь другого. Но специалисты считали, что Матт скорее ответит согласием именно Деррону, человеку, сражавшемуся рядом с ним. Пусть даже последний момент и нуждался в некоторых оговорках. К тому же именно Деррон предложил Матта.
Да, он не раз возвращался в своих мыслях к тому заседанию. Он не видел Лизы со времени их последней прогулки по парку — избегал встреч с ней. Признаться, теперь он жалел, что сделал это предложение на совещании. Ему бы следовало не высовываться.
Как бы там ни было, дела обстояли так, что если Деррон окажется не на высоте, этим делом займется кто‑нибудь другой, возможно, менее добросовестный.
Бесшумно вздохнув, Деррон перешел к делу.
— Вы уже много сделали для нас, Матт. Для каждого из нас. Но теперь мое руководство прислало меня сюда, чтобы спросить вас, готовы ли вы помочь нам еще?
Как можно проще он рассказал Матту суть дела.
Берсеркеры, смертельные враги всего рода людского, серьезно ранили великого вождя, жившего когда‑то в другой части планеты. Теперь требовался человек, способный на время занять его место.
Матт сидел тихо, его глаза над прикрывавшей лицо пленкой, заменяющей кожу, были напряжены. Когда Деррон закончил свое краткое вступление, Матт сразу же спросил:
— Что будет тогда, когда великий вождь снова обретет силы?
— Он опять займет свое место, а вас вернут сюда, в наш мир. Есть все основания надеяться, что вы не пострадаете, хотя вы сами должны понимать, что полностью опасности избежать не удастся. В какой степени она вам грозит, мы сказать не можем, у нас пока нет опыта подобного рода.
« Объясни ему все, майор, но не слишком сгущай краски «, — сказал себе Дерроп.
Ему самому доверили, каким оттенком серого рисовать эту картину. Конечно, оперативники могли подсматривать за ним сейчас, но каким образом, интересно знать, можно убедить человека согласиться на то, о чем он и сам бы слышать не захотел, откройся перед ним такая перспектива!
Нет, сам бы он ни за что не стал добровольцем. Что для него сделало человечество за последнее время? Для него всегда выглядело сомнительным, когда для кого‑либо что‑либо нужно было совершать. Его больше не пугала смерть, но оставалось все же кое‑что неприятное, например, физическая боль. Или же вероятность встретиться лицом к лицу с непредвиденными опасностями где‑то в полуреальное, называемой пространством вероятности, в которое уже научились запускать роботов‑разведчиков, но еще не научились понимать его.
— А если, несмотря на все попытки врачей, великий вождь умрет и никогда больше не может вернуться к себе?
— Тогда на ваши плечи ляжет обязанность прожить его жизнь до конца. Если вам потребуется совет, мы подскажем вам, что делать. На месте этого короля вам будет уготована лучшая участь, лучшая судьба в истории, чем большинству остальных людей. А когда вы закончите его жизненный путь, мы постараемся вернуть вас сюда, в наш мир, где вас будет окружать почет.
— Почет?
Учитель попытался объяснить.
Вскоре значение слова стало понятно Матту, и он задал следующий вопрос.
— Мне дадут с собой магические стрелы для борьбы с берсеркерами?
Деррон задумался.
— Думаю, вы получите какое‑то оружие для личной защиты. Но вашей основной целью будет не борьба с берсеркерами, а исполнение роли короля, довольно достоверное исполнение.
Матт кивнул. Его движения были такими же медленными и четкими, как и речь.
— Все слишком ново и странно. Мне нужно подумать.
— Конечно.
Деррон уже собирался сказать, что придет за ответом завтра, когда Матт задал еще два вопроса.
— А что будет, если я скажу нет? И если вы никого не найдете для замены раненого вождя?
— Не может быть и речи, чтобы вас или кого‑либо еще заставили сделать это силой. Наши опытные специалисты считают, что если такое случится, то война будет проиграна, а все мы скорее всего погибнем меньше, чем через месяц.
— Я — единственный, кто может отправиться туда?
— Вполне вероятно. Вы были первой кандидатурой.
Была еще одна задача — доставить одного или двух человек из глубокого прошлого, чтобы помочь будущему посланнику адаптироваться в новой для него обстановке. Однако, лучше, чем у Матта, это не получилось бы ни у кого. А на счету был каждый день.
Матт развел только что излеченными руками.
— Я должен верить вам, ведь благодаря вам я жив. Мне не хочется умереть через месяц, мне не хочется видеть, как погибают люди. Поэтому мне следует положиться на ваших специалистов и отправиться на место вождя, если это в моих силах.
Деррон, охваченный противоречивыми чувствами, с облегчением вздохнул. Он засунул руку в карман, где лежала фотография.
Командир Временной Оперативной службы, сидевший в маленькой пещере и наблюдавший за происходившим в больничной палате разговором при помощи системы секретных сканнеров, удовлетворенно и слегка удивленно кивнул. Этот Одегард действительно был ловким парнем. Никогда никакой бравады, только отличная работа. Сегодня как и всегда: спокойное мягкое внушение — и вербуемый делает нужные ему выводы.
Теперь предстояло всерьез заняться проведением операции — колесо попало в колею. Командир развернулся на своем вращающемся стуле и стал наблюдать за полковником Лукасом, который натягивал на себя через голову белый балахон, похожий на ночную рубашку. Под балахоном скрылась кольчуга из пластиковых колец, защищавшая его от шеи до колен.
— Лукас, а как же лицо и руки? — спросил командир, нахмурясь. — У этих парней, с которыми ты собираешься встретиться, настоящие ножи, как тебе известно.
Лукас это знал. Он проглотил комок в горле.
— У нас нет времени придумывать новые защитные приспособления. Я не внушу никакого доверия, если буду выглядеть переодетым дьяволом, поверьте мне.
Командир Оперслужбы проворчал что‑то и встал. Некоторое время он постоял за спиной оператора радара, чтобы посмотреть на изображение корабля, приставшего к берегу. Напротив корабля на побережье располагалась группа маленьких зеленых точек — его команда. Затем командир подошел к окну — широкому, грубо прорубленному в скале отверстию, и покосился на находившиеся с обеих сторон от него тяжелые огнеметы, около которых были обслуживающие их артиллеристы. Генераторы тумана были поставлены очень близко к окну с обратной стороны стены. Из‑за них абсолютно ничего не было видно, кроме струившихся в разных направлениях светонепроницаемых потоков. Командир надел очки с набором толстых линз. Точно такие же были на артиллеристах. Сразу же стало видно. Теперь он мог рассмотреть каждого человека из группы, стоящей в сотне ярдов от корабля, раскачивающегося на поверхности спокойного моря.
— Ну что ж, — сказал он с неохотой. — Кажется, мы увидим, как ты помашешь нам рукой, если, конечно, они не окружат и не схватят тебя. Если они попытаются это сделать, начинай размахивать руками над головой, и мы им покажем.
— Я не хочу, чтобы вы стреляли без разбора, командир, сказал Лукас, с беспокойством глядя на артиллеристов. Нам нужно провести очень тонкую, искусную обработку этих людей. Это будет нелегко, а сумасшедшая стрельба может совсем провалить дело. Лучше всего справиться с ними при помощи наркотиков. И потом произвести на них впечатление, задать некоторые вопросы.
— Как знаешь, — командир Оперслужбы пожал плечами. Взял противогаз?
— Да. Помните, что мы собираемся подмешать транквилизаторы в их питье. Они устали физически, поэтому должны сразу уснуть. Но не мешкайте, когда потребуется дать газ.
Лукас быстрым взглядом обвел все вокруг.
Кажется, некоторые из них уходят с побережья, — сказал оператор радара. Лукас вскочил.
— Я иду. Где мои помощники? Скажите им, пусть пока не появляются. Я пошел!
Послышался глухой стук его сандалий, быстро ударявшихся о ступени лестницы, которая вела вниз.
Песчаный, отлого поднимавшийся берег переходил в каменистую почву долины, на которой то там, то здесь виднелась редкая травка, какая обычно растет в тени. Основную часть своих людей Харл оставил у воды. Они были готовы в любой момент начать оборону корабля и при необходимости столкнуть его на воду. Себе же он выбрал шесть человек и вместе с ними отправился в разведку.
Они не успели отойти далеко. Едва миновав первый бугор, попавшийся на их пути, они увидели одинокую фигуру, двигающуюся к ним сквозь туман. Вскоре она превратилась в мужчину, одетого в белые одежды, похожие на те, которые носили добрые волшебники из старых преданий.
Не выказывая ни малейшего удивления или страха перед стоящими напротив него семью вооруженными морскими разбойниками, он подошел еще ближе, миролюбиво подняв руки.
— Меня зовут Лукас, — просто сказал он.
Фраза прозвучала на родном Харлу языке, правда с сильным акцентом. Но в своих путешествиях ему приходилось слышать речь и похуже.
— Давайте‑ка кое о чем спросим этого чародея, — сказал Торла, положив руку на кинжал.
Человек в одеянии колдуна поднял брови. Он слегка отвел правую руку в сторону. Возможно, это был только жест протеста, но он же мог оказаться и сигналом.
Стойте! — резко сказал Харл.
В этом тумане на расстоянии выстрела из лука могла залечь целая армия. Поэтому он вежливо кивнул Лукасу, представился и представил свою команду.
Человек в белом, чьи руки снова были безобидно опущены, поклонился степенно и с признательностью.
— Мой дом совсем недалеко. Позвольте мне предложить вам свое гостеприимство. Прошу вас хотя бы отобедать.
— Благодарю вас за приглашение, — сказал Харл, которому совсем не нравилась неуверенность в собственном голосе.
Спокойная независимость незнакомца вызывала тревогу. Харл хотел сначала спросить, в какой стране они оказались, но потом решил не показывать своего незнания.
— Прошу некоторых или всех вас зайти в мой дом, — сказал Лукас. — Я угощу вас. Если вы хотите оставить людей для охраны корабля, то я прикажу отнести им чего‑нибудь освежающего.
Харл что‑то нерешительно пробормотал. Он пытался представить, как бы воспринял эту странную обходительность Ай. Лукасу не надо было обладать ясновидением, чтобы оценить ситуацию. Эти семеро морских разбойников только что высадились с корабля на берег. Теперь нужно было узнать, сколько людей и кораблей прибыло сюда.
— Подождите немного здесь, — наконец ответил Харл. — А потом мы все семеро пойдем с вами.
Оставив двух человек с Лукасом, Харл и остальные решили вернуться к кораблю, чтобы рассказать все команде. Узнав новость, некоторые стали убеждать Харла немедленно схватить колдуна и задать ему несколько вопросов. Харл покачал головой.
— Мы можем сделать это в любой момент. Колдуны обычно бывают упрямыми и высокомерными. А если пустить человеку кровь, то потом, если мы ошибемся, очень тяжело будет закачать ее обратно. Просто понаблюдаем за ним, пока не узнаем поближе. Если вам пришлют сюда пищу, думаю, вам следует любезно обойтись с его людьми.
Не было необходимости предупреждать команду быть настороже. Они теперь все опасались собственной тени.
Харл и шесть его пиратов, окружив Лукаса, отправились вместе с ним. Разбойники делали вид, что Лукас оказался в их кольце совершенно случайно, что он совсем не их узник. Лукас, судя по всему, принял условия игры, потому что не выказывал ни малейшего беспокойства.
Чем дальше группа двигалась вперед, тем реже становился туман. Не успели они пройти и ста шагов, как путь им преградила гряда низких, прежде невидимых скал, с вершин которых струились серые массы воздуха. Прямо у подножия скалы стоял дом колдуна. Это было простое каменное строение, новое на вид, одноэтажное, но довольно большое и прочное, способное быть и особняком, и маленькой крепостью. Хотя для крепости у него были низкие и широкие окна, а ворота не были защищены ни рвом, ни насыпью.
В дверях показались несколько человек, одетые в простые одежды слуг. Они поклонились приближавшемуся Лукасу и его гостям. С некоторым облегчением Харл заметил, что все слуги были самыми обыкновенными людьми. Среди них были хорошенькие веселые девушки, которые, искоса оглядев воинов, со смехом убежали в дом.
— Никаких сказочных ведьм, — громко проворчал Торла. — Но я не сомневаюсь, что эти тоже знают, как околдовать.
Торла вошел в ворота перед Лукасом, за которым по пятам следовали остальные. Последним шел Харл, постоянно оглядываясь и держа руку на топоре. Как можно доверять человеку, который пригласил в дом семь вооруженных чужестранцев?
В доме не было ничего вызывающего подозрений, за исключением странной самоуверенности хозяина. Входная дверь открывалась прямо в просторную столовую, где стояло несколько столов и скамеек, за которыми можно было разместить всю команду корабля. У огромного очага слуга с самодовольной улыбкой поворачивал аппетитно подрумяненную, сочащуюся каплями жира тяжелую тушу. Казалось, ее начали готовить всего за несколько часов до их прихода.
Несмотря на то, что окна пропускали достаточное количество света, на стенах фисели факелы, освещавшие зал ярким светом. Через простые портьеры, скрывавшие задние комнаты, Харлу было видно, как за ними то и дело мелькали суетившиеся слуги. Задняя часть дома, должно быть, была встроена прямо в скалу. Трудно было определить, сколько вооруженных людей могло поместиться в этих комнатах или подстерегать в засаде вокруг дома, но до сих пор Харл не видел здесь никакого оружия, кроме столовых ножей.
Другой слуга с непринужденными манерами ставил на главный стол восемь приборов. Рядом с дорогими, но довольно простыми на вид серебряными блюдами, ножами и вилками появились высокие пивные кружки.
Лукас прошел прямо к столу, сопровождаемый как бы случайно оказавшимися около него двумя пиратами. Он любезно обратился к гостям:
— Прошу садиться. Есть вино и пиво, на ваш выбор.
— Пиво! — рявкнул Харл, многозначительно посмотрев на своих людей.
Он слышал о сильно действующих наркотиках и ядах, вкус которых нельзя было различить в вине. Нельзя было также допустить, чтобы даже чистый напиток затуманил их разум. Остальные хором подтвердили его выбор, хотя Торла казался немного разочарованным.
Компания расселась, и из‑за портьер проворно вышли две девушки, чтобы наполнить кружки. Харл заметил, что напиток колдуну наливали из того же сосуда, что и ему, но прежде чем попробовать пиво самому, он подождал, пока хозяин не вытер пену со своих губ. Только после этого он сделал небольшой глоток.
Пиво было не слишком крепким и не слишком слабым, но вкус его был немного необычен. Харл подумал, что не может быть иначе в этом месте, где все так странно. И он снова приложился к своему бокалу.
— Пиво в вашей стране вкусное и крепкое, — решился сказать он, погрешив против истины, чтобы сделать комплимент. — Без сомнения, у вас здесь много сильных мужчин, и вы служите сильному королю.
— Все, что вы говорите — правда.
— А как зовут вашего короля?
— Имя нашего теперешнего короля — Командир Планеты, — колдун причмокнул губами, наслаждаясь пивом. А кому служите вы?
Тяжелый вздох пронесся над столом. Одновременно были подняты и сдвинуты кружки, после чего их, значительно потерявших в весе так же одновременно поставили на стол. Все, кроме Харла. Он пока не заметил никакого вероломства, но твердо решил больше не пить. Пока.
— Кому мы служим? — переспросил Харл. — Наш славный молодой господин мертв.
— Молодой Ай мертв! — прорычал Торла так, как будто кто‑то коснулся его открытой раны.
Обслуживающая их девушка вошла, чтобы вновь наполнить кружки. Торла сгреб ее и усадил к себе на колени. Когда она своими тонкими слабыми руками попыталась высвободиться из его медвежьих объятий, он с комически‑глупым выражением на лице только нежнее стал прижимать ее к себе.
Эта сцена чем‑то насторожила Харла. Его собственная голова была абсолютно ясна, но все же он должен был усилить бдительность.
— Смерть молодого Айя была бы действительно очень печальна, — сказал спокойно Лукас, — если бы это была правда.
Он как‑то странно осел на своем стуле, полностью расслабившись и, казалось, позабыв о своем величии.
Как ни странно, никто не посчитал оскорбительным, что их, пусть даже косвенно, заподозрили во лжи. Люди уже сильно подвыпили, и вокруг стола стали раздаваться приглушенные рыдания.
— Мы видели, как он погиб!
— Да, да!
Большие кулаки Харла сжались, когда он вспомнил, как беззащитен был перед драконом.
— Мы видели, как он погиб. И черт подери, в это трудно поверить!
Лукас наклонился вперед, неожиданно проявив настойчивый интерес.
— И как же он погиб?
Дрожащим голосом Харл стал рассказывать обо всем. Его горло быстро пересохло. Почти не сознавая, что он делает, Харл прервал рассказ и отпил еще глоток из кружки. Рассказ о драконе ему самому казался неудачной выдумкой. Есть ли надежда, что король Горбодук поверит в это?
Когда Харл закончил повествование, из‑за стола стал подниматься Торла, как будто желая что‑то сказать. Девушка с визгом упала с его колен и мягко приземлилась на пол. Торла, показывая несвойственную ему заботу, наклонился, чтобы помочь ей. Но девушка сама поднялась и убежала. Торла же так и остался в согнутом положении, пока его не усадили на место. Положив голову на стол, он захрапел. Его товарищи, которые сами изрядно клевали носами, громко смеялись над ним. Все люди были утомлены… Нет. Что‑то не так. Они не могли опьянеть от одной‑двух кружек пива, каким бы оно ни было. Даже если они пьяны, почему не шумят и не спорят?
Все это было настоящей головоломкой для Харла. В задумчивости он сделал еще глоток и решил, что ему лучше встать на ноги.
— Ваш король не умер, — монотонным голосом повторял ему колдун. — Не умер, не умер. Почему вы должны думать, что он мертв?
— Почему? Мы видели, как… как дракон схватил его.
Но Харл уже не был уверен в том, что он видел или помнил. Что здесь происходило? Он стремительно встал, наполовину обнажив меч, и крикнул:
— Предательство! Проснитесь!
Глаза его товарищей были остекленевшими или вовсе закрытыми, у тех, кто еще не спал, было глупое выражение на лицах. Некоторые, услышав его крик, пробовали подняться, но тут же снова опускались на лавки, опираясь на стол и не замечая, как оружие соскальзывало на пол.
— Колдун, — пробормотал один из пиратов, — скажите нам снова, что наш король жив.
— Он жив и будет жить.
— Он… он уже… — Харл не мог заставить себя сказать, что Ай мертв.
Испытывая неизвестно отчего накативший на него ужас, он отшатнулся от стола, держа в руке обнаженный меч. Было бы чудовищным преступлением пустить сейчас в ход оружие, но он был так напуган, что не мог за себя ручаться.
— Не двигайтесь! — приказал он колдуну.
Колдун тоже встал. Он был спокоен. Его и Харла разделял длинный стол. Откуда‑то из‑под своей одежды Лукас достал маску, напоминавшую рыло животного, и надел ее на голову. Его голос звучал хрипло.
— Никто здесь не причинит вам вреда. Я пил вместе с вами тот же напиток, который успокоил ваших людей. А теперь сядем и поговорим.
Харл повернулся и бросился к двери. На улице он неожиданно почувствовал, что искрящийся туман стал, словно иголочками, покалывать его легкие. Он добежал до бугра, откуда был виден приставший к берегу корабль. Все его люди, оставленные для охраны судна, были мертвы или умирали. С полдюжины чудовищ, похожих на людей, с серыми рылами вместо лиц, укладывали его товарищей в ряды на берегу. Те из его команды, кто еще мог двигаться, совершенно не сопротивлялись, позволяя обращаться с собой, как с послушными волами.
Случившееся было ужасно. Харл машинально стал нащупывать свой меч, потом топор, но вспомнил, что где‑то их выронил.
— Все в порядке, — успокаивающе прозвучал голос Лукаса из‑за спины Харла. Когда он обернулся, колдун продолжал. — Все ваши люди спят. Им нужно отдохнуть. Не будите их.
— Так вот в чем дело!
Харл с облегчением вздохнул. Теперь он был уверен, что не было никаких оснований для беспокойства на этом добром острове с искрящимся воздухом и искрящимся пивом, с дружелюбными людьми, которые говорили только правду. Ему стало ясно, что чудовища с рылами были обыкновенными людьми с масками на лицах, такими же, как у колдуна. Они заботились о его товарищах. Харл доверчиво посмотрел на Лукаса, ожидая, что тот скажет что‑то обнадеживающее.
Лукас, казалось, расслабился.
— Подойдите ко мне, — сказал он.
Они пошли вниз, к морю, где небольшие набегавшие волны лизали мокрый песок, делая его поверхность идеально ровной.
Колдун стал пальцем рисовать на песке что‑то похожее на большую голову.
— Предположим, что это дракон, которого, как вам показалось, вы видели. Так что же все‑таки случилось?
Харл устало и тяжело вздохнул. Он опустился на колени, беспомощно уставившись на рисунок. Теперь, когда напряжение спало, он почувствовал себя невероятно утомленным и вот‑вот готов был уснуть. Но сейчас ему следовало сосредоточиться на том, что показывал ему колдун.
— Он схватил Айя, — сказал Харл. — Зубами.
— Вот так? — палец колдуна нарисовал палочку, изображавшую тело Айя, зажатую пастью дракона, потом прибавил извивавшиеся линии рук и ног.
Когда он рисовал, набегали ленивые волны, стиравшие картинку.
— Так, — согласился Харл, неловко присев рядом.
— А теперь все исчезает, — нараспев произнес колдун. И когда волна смоет эту дьявольскую морду, мы сможем установить истину или то, что мы хотим считать истиной, и она займет свое законное место.
Волны все набегали и набегали, смывая дракона. Харл уснул.
В один из дней поспешной подготовки Матт спросил:
— Значит, король Ай вовсе не мертв и не ранен, как Мне говорили прежде?
Учитель стал объяснять.
— Вам говорили, что он только ранен, поэтому его можно вернуть к жизни. Если ваша задача будет успешно выполнена, то все будет так, как будто ничего не произошло — ни ранения, ни смерти.
— А если мне не удастся, будет пробовать кто‑нибудь другой? Если меня там убьют, смогут ли сохранить мою жизнь?
Ему сразу стал понятен ответ, как только он увидел, насколько серьезными сделались их лица. Но объяснения продолжались.
— Все, что вам придется делать там, вся эта работа нужна только для того, чтобы попытаться вернуть жизнь этому человеку. Если нам удастся оживить его, то мы вернем его на корабль, в то место и к тем людям, туда, где произошла трагедия. Но они ничего не будут знать о берсеркере, они просто продолжат свой путь. Вас, разумеется, мы не можем поместить туда, потому что вас там в тот день не было. Если вам суждено умереть во времена короля Айя, то смерть окажется настоящей для вас. Смерть придет и к нам, если ваша миссия потерпит неудачу. И больше никто не сможет попробовать еще раз.
Одной из привилегий Деррона, которые давало ему новое звание, был личный, отгороженный перегородкой закуток в офисе. Сейчас Деррон молча проклинал свое продвижение по службе, которое предоставило Лизе столь прекрасную возможность припереть его к стенке.
— Чья это вина, если не твоя? — требовала она ответа и была такая сердитая, какой он еще никогда ее не видел. — Ты признаешься, что это ты предложил кандидатуру Матта. Почему же ты вместо этого не предложил им отправиться в прошлое привезти еще кого‑нибудь оттуда?
Деррону все же удавалось не потерять терпения.
— Оперслужба не может каждый раз, как только захочет, возвращаться в прошлое и вытаскивать людей из истории. Экипаж Айя — это особый случай. Все они живут там, где должны жить. А Матт — это другой особый случай. Он, между прочим, уже умирал, когда попал к нам. Кстати, Оперслужба уже спасла двух умиравших в прошлом людей, но они еще не знают, где находятся. Когда они придут в себя и начнут понимать, у них будет возможность выбора.
— Выбора? Какую возможность выбора ты оставил Матту? Как он мог отказаться, когда ты потребовал этого? Он думает, ты великий герой. Он во многом еще ребенок.
— Прошу прощения, но он вовсе не ребенок. Далеко не ребенок. И он не окажется беспомощным. Прежде чем послать его туда, мы научим его всему необходимому — от политики до пользования оружием. И мы будем стоять у него за…
— Оружие?
Теперь она действительно была разъярена. Она сама была как ребенок.
— Конечно, оружие. Хотя мы и надеемся, что он отправится в Квинсленд всего на несколько дней и ему не придется ни с кем сражаться. Мы собираемся попытаться вылечить Айя и вернуть Матта сюда еще до свадьбы.
— Свадьбы?
Деррон терпеливо продолжал.
— Матт сам может справиться с тем, что от него требуется. Он лидер по своей природе. Любой, кто может быть предводителем людей эпохи Неолита…
— Никогда не говори об этом! — начиная понимать, что ее гнев беспомощен, Лиза была готова заплакать. — Конечно, он может сделать это! Если должен. И если он действительно единственный, кто может справиться. Но почему ты, ты предложил использовать его! Как раз после того, как я рассказала тебе о нем. Почему? Не хотел ли ты убедиться в том, что он тоже временный?
— Лиза, нет!
Ее глаза переполнились слезами, и она быстро пошла к двери.
— Я не знаю, как назвать тебя! Я больше тебя не знаю!
И она ушла.
Уже несколько дней, как с его лица сняли больше не нужную искусственную пленку. Благодаря мастерству докторов его новая кожа ничем не отличалась от обветренной кожи моряка. После снятия пленки его борода два дня росла с фантастической скоростью. После этого процесс нормализовался.
Матт все еще жил в больнице. Сегодня, в день своего отправления, Матт стоял в своей комнате напротив зеркала, чтобы хорошенько запомнить свое новое лицо. Поворачивая голову из стороны в сторону, он рассматривал щеки, нос, подбородок Айя под разными углами. Это лицо было так не похоже на то, которое он видел отраженным в воде озер эпохи Неолита. Ему хотелось знать, как изменение внешности повлияло на его душу. Матту казалось, что он ничего не чувствовал в себе от короля.
— Еще несколько вопросов, сир, — сказал один из вездесущих учителей, стоявший рядом с ним.
Уже несколько дней с Маттом разговаривали только на языке Айя, обращаясь к нему с подобающим почтением, как к предводителю воинов. Может быть, они думали, что таким образом помогут измениться душе Матта, но все это было больше похоже на театральную комедию.
— Первое — как вы собираетесь провести свой первый вечер по прибытии в Квинсленд? — спросил учитель, почему‑то нахмурившись.
Матт отвернулся от зеркала. Отвечал он очень терпеливо.
— Сейчас очень трудно сказать об этом. Я буду играть роль Айя как можно лучше и попытаюсь не принимать решений, особенно важных решений. Если мне потребуется помощь, я воспользуюсь коммуникатором.
— А если вам придется встретиться с драконом, который убил вашего предшественника?
— Я постараюсь, чтобы он как можно дольше охотился за мной. В такое случае у вас будет некоторое время, чтобы найти его» замочную скважину» и уничтожить его, оградив человечество от смертельной опасности.
Другой учитель, стоявший у дверей, сказал:
— Оперслужба будет внимательно следить за всем. Она сделает то, что от нее зависит, чтобы вытащить вас оттуда прежде, чем дракон успеет хоть как‑то задеть вас.
— Да, да. И с помощью меча, что вы мне дали, я смогу обороняться.
Учителя задавали ему вопросы, пока не подошло время готовиться к отправке.
Пришли несколько специалистов, чтобы одеть Матта. Они принесли точно такие же одежды, какие были на Айе в день его отплытия в Квинсленд. Костюмеры обращались с Маттом больше как с манекеном, чем с королем. Когда пришло время нанести последний штрих, один из них недовольно сказал:
— Если бы нам дали настоящий шлем для него! Где он?
— Оба шлема утонули на месте происшествия. Наши люди из службы Коммуникации никак не найдут их.
Учителя все еще продолжали придумывать новые вопросы, на которые Матт терпеливо отвечал. Костюмеры надели на него поверх одежды Айя комбинезон из специальной пленки. Подошел еще один офицер, чтобы сопроводить Матта до небольшого поезда, отправлявшегося через тоннель в пункт Н.
Однажды ему уже приходилось ездить на этом поезде, когда его возили посмотреть на спящих людей и корабль. Он думал теперь о тряском поезде и о том, что вероятнее всего, ему не доставит удовольствия путешествие на корабле. Как будто прочитав его мысли, один из учителей посмотрел на часы и дал Матту таблетку, которая защитит все функции его организма.
На полпути в пункт Н поезд остановился там, где в прошлый раз остановки не было. В вагон вошли два мужчины. Один из них был командиром Временной Оперслужбы. Было видно, что он с почтением относился к своему спутнику, которого Матт узнал по фотографиям. Это был Командир Планеты. Он сел напротив Матта и посмотрел на него испытующим взглядом. Поезд, покачиваясь, возобновил движение.
Лицо Матта, закрытое пленкой, покрылось испариной. «Значит, вот как выглядит живой король!» — думал он. Более неуклюжий и менее каменный, чем по телевизору. Но в конце концов, этот человек — современный король, и поэтому дух короля в нем совсем не тот, что в Айе.
Командир Планеты заговорил.
— Я думаю, вы понимаете, что для вас очень важно встретиться со мной, прежде чем покинуть этот мир? Немедленного ответа не последовало.
— Вы понимаете, что я говорю? — добавил Командир Планеты.
— Да, понимаю. Язык Айя не вытеснил из моей головы ваш язык. Я хотел вас увидеть, своими глазами увидеть, что делает человека королем.
Некоторые люди из сопровождения чуть не рассмеялись, услышав это, но сдержались, придав своим лицам каменное выражение.
Командиру Планеты было не смешно, он даже не улыбнулся, а только искоса посмотрел на командира Оперслужбы, прежде чем спросить Матта:
— Вас проинструктировали, что делать в случае нападения дракона?
Краем глаза Матт заметил, что Оперком слегка кивнул Командиру Планеты.
— Да, — сказал Матт. — Мне нужно заставить берсеркера охотиться за мной как можно дольше. Вы постараетесь вытащить меня оттуда…
Слушая, Командир Планеты с удовлетворением кивал головой. Когда поезд остановился, он жестом приказал всем остальным выйти из вагона, чтобы остаться наедине с Маттом.
— Я объясню вам, в чем секрет короля. Он в том, чтобы всегда быть готовым отдать свою жизнь за свой народ, если это потребуется.
Он торжественно кивнул, что означало окончание нравоучение и что его слова — это высшая мудрость. На какое‑то мгновение в его глазах появились нерешительность и тоска одиночества. Но он тут же снова натянул на себя маску общественного деятеля и стал говорить Матту громкие слова ободрения, улыбаясь и похлопывая по плечу, пока они выходили из поезда.
Деррон находился в низкой, прорубленной в скале пещере, располагавшейся у железнодорожных путей. Он ждал Матта, чтобы пожать ему на прощание руку, как это делали во времена Айя. В небольшой оживленной толпе людей он искал глазами Лизу, но кроме него самого здесь были только те, кто выполнял свои служебные обязанности.
В своих мыслях Матт всегда связывал Лизу с Дерроном и часто удивлялся, почему эти двое не поженятся. Может быть, он сам женится на Лизе, если вернется с задания и если она согласится. Иногда он подумывал о том, чтобы выяснить это с Лизой, но как‑то все не хватало времени.
Матту сказали, что он должен подождать один в маленькой комнате и что можно снять комбинезон. Последнее он сделал с большой радостью. Где‑то поблизости отворилась дверь, и в его комнату ворвался свежий воздух, запах озера, скрытого здесь для будущих нужд планеты.
В этой маленькой комнате на столе лежал меч, сделанный специально для него современными мастерами, виртуозами своего дела. Матт пристегнул к ремню ножны и стал удивленно рассматривать меч. Его лезвие было острым, но не острее обычного. Невооруженным глазом нельзя было заметить того, что ему показывали через микроскоп — еще одно острие, такое тонкое, что его нельзя было рассмотреть даже при большом увеличении. Для этого годился не всякий микроскоп. Это острие выдвигалось из обычного лезвия, когда рука Матта и только его брала меч. В его руке меч резал металл как сыр, пронзал броню и при этом никогда не тупился. Мастера объясняли секрет этого чистого металла, из которого было сделано потайное лезвие. Оно состояло из какой‑то единственной молекулы или что‑то в этом роде. Матта не интересовали эти тонкости, он даже не пытался разобраться, в чем тут дело.
В последние дни он стал многое понимать. Вкладывая меч в ножны, он вспоминал, как во сне и наяву сквозь его ум, словно реки, лились потоки различных наук, а главное — истории. И он обрел новую силу, о которой его учителя не подозревали. Они были изумлены, узнав о ней, и объясняли это тем, что Матт в короткий срок прошел путь в двадцать тысяч лет.
Работая над учениями Современников, Матт смог ясно понять, что история Сиргола воспринимает их культуру как что‑то странное, а их цивилизацию как ошибку времени. Разумеется, и по простому летоисчислению, и по языкам, и по своим институтам Современники были гораздо ближе к эпохе Айя, чем времена Айя к эпохе народа Матта. Но по своему образу мыслей и чувств Ай и его народ были несравненно более близки друг другу и всему остальному человечеству. Только такая сила, какой обладали Современники, могла уничтожить берсеркеров… или же породить их. Но когда дело доходило до духовности, Современники становились маленькими детьми. Их беспокойный ум был следствием их необычайной физической мощи. Но в любом случае они не могли помочь Матту проникнуться духом короля, что ему теперь было крайне необходимо. Он понял главное. Дух, духовность жизни были чрезвычайно сильны во Вселенной, иначе давным давно злобные машины‑берсеркеры давно бы уничтожили людей при помощи страшных болезней и катастроф.
Желая обратиться к истокам жизни за помощью, которая теперь была так нужна ему, Матт сделал то, что перед началом опасного путешествия должен был сделать Ай — он поднял руки и зашептал короткую молитву о своих чувствах и желаниях на языке Айя.
Закончив, он посчитал, что больше не было необходимости оставаться в этой маленькой комнате. Поэтому он открыл дверь и ступил за порог.
Все были заняты, как и прежде. Люди по одному и группами устанавливали и проверяли различные механизмы и приспособления. Другие суетливо ходили между ними, отдавая приказы или собирая информацию. Большинство из них были полностью поглощены работой, но некоторые повернулись в сторону Матта. На их лицах была досада оттого, что он до срока вышел из своей комнаты, и беспокойство о том, как бы он не сорвал график.
Оглядевшись, Матт решил не обращать внимания на эти лица. Шлем Айя ждал его на специальной подставке. Он подошел, взял его и водрузил себе на голову.
Это был незапланированный инстинктивный поступок. Но достаточно было взглянуть на лица людей, чтобы понять — интуиция его не подвела. Невольно воцарившаяся тишина была лучшим доказательством того, что шлем как‑то изменил Матта. В следующий момент люди уже деловито работали, вернувшись к своим обязанностям и делая вид, что не замечают его присутствия.
Через несколько минут к Матту поспешно подошли некоторые из его учителей. Они попросили его ответить еще на несколько вопросов. Матт понял, что это больше нужно им, чем ему. Они хотели удостовериться, что все еще остаются его наставниками. Но теперь, когда тот дух, которого он искал, вселился в него, он не собирался доставлять им такого удовольствия. Их власть над ним кончилась.
В поисках Командира Планеты он нетерпеливо обходил группы работающих людей. Некоторые из них сердито поднимали головы, но, увидев его, молча уступали дорогу. Наконец, он пробился в круг людей, где находился правитель Современников, и остановился перед ним, глядя в его окруженные морщинками глаза.
— Сколько можно ждать? — спросил Матт. — Готовы мои люди и корабль или еще нет?
Командир Планеты с удивлением взглянул на него, затем кивнул.
В свой предыдущий приезд в пункт Н Матт видел, что экипаж Айя спал на специально сконструированных кроватях, различные аппараты напрягали их мышцы, чтобы сохранить силу, лампы солнечного света направляли свои лучи на их лица и руки, чтобы не исчезал загар, а электронные диктофоны без устали нашептывали им, что их молодой господин жив.
Сегодня люди были уже на ногах, но двигались они как лунатики, и глаза их были закрыты. Они были в своих привычных одеждах и доспехах. Их вели длинной колонной из дома Лукаса на берег и сажали на корабль. Планшир, ободранный чешуей дракона, был отремонтирован, все остальное тоже приведено в порядок.
Генераторы тумана были давно отключены. Каждый человек и предмет, находившийся на полукруге песчаного берега, стоял в центре своих тенейлепестков в свете холодных маленьких солнц, теснившихся высоко под черным изгибом.
Подошел Деррон и пожал руку Матту, стали протягивать руки и другие. Затем он ступил в чистую воду и пошел вброд по направлению к кораблю. Добравшись до судна, он влез на палубу. Специальный механизм должен был столкнуть корабль на большую воду.
Командир Оперслужбы взобрался на борт вместе с Маттом. Они быстро осмотрели корабль и, наконец, зашли в королевскую палатку.
— Придерживайтесь наших указаний, особенно относительно дракона. Попытайтесь заставить его кружить возле корабля как можно дольше… если заметите его. Помните, что сейчас самое главное — обнаружить его «замочную скважину», все остальное имеет второстепенное значение. И если…
Командир Оперслужбы осекся, когда Матт повернул к нему свое лицо. В руках он держал крылатый шлем, точную копию того, который был у него на голове. Этот дубликат он только что нашел на крышке сундука с драгоценностями.
— Я уже слышал все ваши лекции, — сказал Матт. — А теперь возьмите это и придумайте лекцию о небрежности для тех, кем вы командуете.
Командир схватил шлем, в ярости глядя на него, и на секунду потерял дар речи.
— А сейчас убирайтесь с моего корабля, если не хотите сесть на весла.
Все еще сжимая шлем и ворча что‑то себе под нос. Оперком удалялся.
После этого Матт уже не обращал на мир Современников никакого внимания. Он подошел к Харлу, который сидел, как спящая статуя, возле руля. Остальные люди, все еще не пришедшие в себя, с неохотой брались за весла руками, казавшимися деревянными. Было такое впечатление, что на их сонных лицах просыпалось желание вернуться туда, откуда их привели на корабль.
Глядя на черную гладь моря с отражавшимися на ней далекими огнями, Матт услышал, как позади него загудел мотор. Он почувствовал, что корабль свободно заскользил по воде. В следующую минуту над ним замерцал круг огней, затем под легкий всплеск волны исчезли пещера и темнота. Судно ворвалось в яркое сияние голубого света. В бескрайнее утреннее небо с удивленным криком взметнулись чайки, напуганные неожиданным появлением корабля. Вольный соленый ветер подул в лицо Матта, и палуба закачалась у него под ногами. Перед ним простирался пустынный горизонт, и только неясно очерченная голубая линия на нем говорила, что где‑то там находится Квинсленд.
Над правым бортом вставало красное солнце.
Матт не стал тратить времени на размышления.
— Харл! — взревел он и так чувствительно ударил своего рулевого в плечо, что тот чуть не упал. Однако глаза его открылись. — Прикажешь мне день и ночь самому следить за ходом корабля?
Ему говорили, что эти слова, произнесенные его голосом, разбудят людей. Так и случилось. Воины стали щуриться и ворчать, пробуждаясь от долгого сна. Скорее всего, каждому из них казалось, что он один задремал на веслах. Большинство людей начало грести еще раньше, чем их разум полностью проснулся и стал контролировать тело. Уже через несколько секунд они все вместе сделали дружный удар по воде и одновременно вытащили весла.
Матт продвигался между скамейками, проверяя, все ли проснулись, награждая ругательствами или же дружелюбно хлопая по плечам своих воинов так, как никто, кроме Айя, не мог позволить себе. Прежде, чем пришли в порядок их мысли, привычный повседневный ритм жизни захватил всю команду. И даже если из‑за забывчивости оперслужащих чей‑то мозг затаил видения атакующего дракона и погибающего вождя, то картина, разворачивающаяся перед глазами вместе с лучами встававшего солнца, быстро рассеивала эти кошмары, казавшиеся ночными снами.
— Гребите, ребята! Впереди земля, где, как говорят, все женщины — королевы!
Их корабль вошел в порт. Это был Бланиум, столица Квинсленда, большой город с населением в восемь или десять тысяч жителей. Недалеко от берега возвышался холм, с самой высокой точки которого прямо на гавань смотрела серая главная башня небольшого замка.
Разумеется, на той зубчатой стене сейчас находилась принцесса Алике, которая пристально всматривалась сверху в прибывший корабль, чтобы издалека оценить своего будущего мужа.
В гавани стояло еще с полдюжины торговых и других судов. Их было так мало частично из‑за времени года, когда большинство из них должно выходить в море, частично из‑за небольших размеров причала. В последние годы торговля империи приходила в упадок, жители страны переживали тяжелые дни. Но со славным Айем, надеялись они, жизнь пойдет совсем по‑другому.
Народ стекался с крутых улиц Бланиума к гавани, образуя галдящую толпу на причале, к которому подходил большой корабль. Люди встречали его приветственными криками. Матт заметил, что их было около тысячи человек всех сословий. От замка, обитатели которого наверняка уже давно разглядели корабль, в сторону гавани направлялись две большие колесницы из позолоченного дерева, в которые были впряжены горбатые животные. Когда они остановились у самого края воды, с них сошли люди высокого сословия.
Наступил торжественный момент — корабль стал причаливать. Зазвучали песни встречающих, в воздух полетели цветы. Швартовы были отданы, и судно пристало к берегу. Матт выпрыгнул на землю, почувствовав облегчение оттого, что все приливы и отливы позади. К чести Айя его плавание не затянулось надолго.
Делегация знатных людей важно приветствовала его, из толпы им вторили радостные возгласы. Король Горбодук посылал свои извинения, что не смог лично приехать для встречи из‑за сильного недомогания и передавал, что как можно скорее желает увидеть Айя в своем замке. Матт знал, что Горбодук был стар и очень болен — ему оставалось прожить от силы месяц.
У короля не было наследника, знать же Квинсленда не стала бы долго подчиняться какой бы то ни было женщине. Если бы Алике вышла замуж за одного из местных богачей, это могло не понравиться остальным, чего было бы вполне достаточно для начала гражданской войны, того, чего отчаянно пытались избежать отец и дочь.
Именно поэтому мысли короля обратились к Айю — молодому, чрезвычайно способному человеку королевских кровей. Его если не любили, то уважали все, но у него не было своих земель.
Оставив Харла следить за разгрузкой корабля и поручив ему расквартировать команду, Матт достал из сундука Айя драгоценности, выбранные самим Айем в подарок королю и принцессе. После этого он сел в колесницу.
В мире Современников он слышал о местах во вселенной, где водились такие вьючные животные, которых можно впрячь в повозку и одновременно ехать верхом на них. Таких уже не встретишь на Сирголе. Управлять колесницей было делом довольно‑таки сложным, поэтому Матт был счастлив отдать поводья в другие руки. Одной рукой он крепко держался за повозку, а другой приветственно махал толпе. Сотни городских жителей всех сословий валили на улицы из домов, мимо которых грохотала колесница Матта.
Люди были радостно возбуждены. Они надеялись, что морской разбойник сумеет объединить их страну.
Наконец показались очертания высоких серых стен замка. Повозки загрохотали по подъемному мосту и остановились во внутреннем дворе, окруженном крепостью. Стража подняла мечи и пики в честь Матта, здесь же его приветствовали около сотни мелких чиновников и дворян.
В огромном зале замка собралось всего десятка два мужчин и женщин. Все они были по‑настоящему важными персонами. Когда под звук труб и барабанов Матта ввели туда, только на некоторых лицах появилось подобие того восторга, который он видел на улицах.
Матт смог узнать большинство из этих людей по фотографиям, секретно сделанным Современниками. От историков он знал, что большинство из них были очень влиятельные люди и что они крайне скептически относились к Айю. Улыбки некоторых из них были неприкрыто фальшивыми. Главой этой группировки, должно быть, был придворный колдун Номис, фигура которого, одетая в такие же белые одежды, как и полковник Лукас, возвышалась над остальными. Его улыбка была похожа на оскал хищника.
Если кто и был действительно рад, так это король Горбодук, чье морщинистое изнуренное лицо буквально светилось. С громкими приветствиями он поднялся со своего трона. Ноги его были очень слабы. Обняв Матта и произнеся официальное «Добро пожаловать!», он с тяжкой одышкой опустился в кресло.
Король не переставал испытующе смотреть на Матта прищуренными глазами. Казалось, он проверял, не является ли Матт подставным лицом.
— Юноша! — неожиданно продребезжал Горбодук. Ты очень похож на своего отца. Мы часто делили с ним радость пиров и горе сражений. Пусть душа его веселится в Замке Воинов сегодня и всегда.
Такие слова должны были вызвать в Айе смешанные чувства, а Ай всегда был человеком, который говорил то, что он чувствовал.
— Благодарю вас, Горбодук, за такое отношение к моему отцу. Пусть душа его будет вечно покойна в Благословенном Саду.
Неожиданно у Горбодука начался приступ сильного кашля. Возможно, он откашливался несколько дольше, чем требовалось.
Номис решил воспользоваться ситуацией. Пока слуги хлопотали около временно вышедшего из игры короля, он сделал шаг вперед, взметнув белые одежды.
Номис не стал обращаться прямо к Ману. Он встал рядом с ним и обратился к собравшимся в зале.
— Вы, в чьих руках королевство, неужели будете молчать в то время, как боги ваших предков подвергаются такому оскорблению?
Казалось, большинство из них действительно собиралось молчать. Возможно, они не были уверены, что действительно нанесено оскорбление, а может быть, просто не знали, кто эти боги. Некоторые что‑то заворчали, но так тихо, что их никто не смог бы расслышать.
Матт, чьи нервы были до предела напряжены, не стал пропускать мимо ушей заявление колдуна.
— Я считаю, что никто здесь нисколько не оскорблен, отчетливо произнес он.
Ему с трудом давались слова примирения, произносимые мягким голосом, настолько они не соответствовали натуре Айя.
На лице Номиса появилась легкая презрительная улыбка. Остальные с недоумением обдумывали его речь. Обстановка в зале неуловимо изменилась.
Король, наконец, оправился от приступа кашля. Теперь все остальные дела должны были подождать — в зал входила его дочь в сопровождении придворных и служанок. Из‑под прозрачной вуали Матту быстро улыбнулись ее глаза, затем она скромно опустила их. И он подумал о том, что, похоже, Современники были правы, говоря, что пройти путь Айя будет не так‑то просто.
Пока шли приготовления к церемонии обмена подарками, кто‑то дружелюбно прошептал Матту на ухо, что если король Ай не возражает, можно сразу провести обряд обручения. Конечно, это было слишком поспешно, но, принимая во внимание здоровье короля…
— Я понимаю. — Матт посмотрел в сторону принцессы. Если Алике согласна, я готов.
Она снова подарила ему быстрый и теплый взгляд своих напряженных глаз. Уже через несколько минут они стояли рядом, соединив руки.
С огромным нежеланием, движимый только своим долгом перед королем, который был сильнее эмоций, к ним подошел Номис, чтобы провести церемонию официального обручения. В середине обряда он обвел глазами присутствующих и задал обычный для таких случаев вопрос: не имеет ли кто‑нибудь возражений против этого брака.
На лице колдуна не появилось и тени удивления, когда послышался голос того человека, на которого он смотрел.
— Я… я имею возражения! Я уже долгое время ищу для себя принцессу. И думаю, что пирату лучше бы обвенчаться с моим мечом.
Вначале человек говорил неуверенно и запинаясь. Его слишком громкий голос вызывал сомнения в его искренности. Выглядел он довольно внушительно. Высокий и широкоплечий, с крепкими руками. Такой одним своим видом мог заставить обычного человека броситься наутек.
Разумеется, Горбодук хотел бы вмешаться и остановить поединок, но у него не было такого права. Церемония не позволяла этого.
Не было никаких исторических данных о том, как обычно вел себя в подобных случаях Ай, в летописях это не было сказано. Номис сделал свой ход. Теперь Матту оставалось полагаться только на себя.
Нельзя было уронить достоинство Айя в глазах окружающих. И не было никаких сомнений в том, что надлежало предпринять в этот момент.
Подсунув большие пальцы рук под широкий кожаный ремень, он повернулся лицом к бросившему вызов.
— Не скажете ли вы, как ваше имя? — спросил он, сделав глубокий вдох.
Молодой гигант ответил с напряжением в голосе, его тон был менее решительным, чем его слова.
— Мне нет необходимости представляться. Мое имя известно любому человеку высшего сословия. Но дабы вы могли обращаться ко мне с должным уважением, знайте, что я Юнгуф из Дома Юнга. Знайте также и то, что я претендую на руку принцессы Алике.
Матт поклонился. Он был спокоен и холоден, как и подобало Айю.
— Я вижу, вы достойный человек, Юнгуф. Поэтому мы могли бы немедленно разрешить наш спор в бою… если у вас нет причины для отсрочки.
Лицо Юнгуфа вспыхнуло, на секунду он потерял над собой контроль. Матту стало ясно, что этот человек страшно испугался, испугался гораздо сильнее, чем подобало воину, какое бы сражение его ни ждало.
Ладонь принцессы легла на руку Матта. Она откинула вуаль и, глядя ему в глаза, отвела его немного в сторону. Ее голос был тихим.
— Я верю всем своим сердцем, что победа за вами, мой повелитель. Я никогда не чувствовала привязанности к этому человеку.
— Принцесса, он уже просил вашей руки?
— Год назад, — глаза Алике смотрели на него с детской скромностью. — Как и все остальные. Но тогда я сказала ему «нет», и он больше не настаивал.
— Понятно.
Матт посмотрел через зал туда, где сейчас Номис нараспев благославлял Юнгуфа по обряду Старой Религии. Казалось, Юнгуфу нужно все его мужество, чтобы не отпрянуть от колдуна, прикасавшегося к его рукам. Нет, Юнгуф боялся не просто смерти или ранения в бою.
Матт довольно спокойно смотрел в лицо опасности. Большую часть своей жизни он провел в окружении опасных животных в жестоком и коварном мире природы. Однако, там угроза никогда не исходила от человека. Современники вложили в него силу и стойкость Айя, его навыки и быструю реакцию. Они его еще и вооружили особым мечом. Одно это давало ему огромное преимущество в бою. Нет, Матта беспокоила не удаль Юнгуфа, а сам факт дуэли и те перемены в истории, которые должны были произойти после этого.
Кроме короля и принцессы, а также самих участников, все остальные выглядели вполне довольными в предвкушении небольшого кровопускания. Чувствовалось нетерпение публики из‑за задержки поединка. Ждали, пока с корабля принесут щит Айя.
Это позволило Матту отлучиться на некоторое время и связаться с Оперслужбой. Но они не придумали, как избежать дуэли. Оставшееся время Матт провел в легких беседах с дамами, а Юнгуф стоял, сердито сверкая глазами, в кругу людей, судя по виду — родственников.
Вскоре Харл принес щит. Он почти вбежал в залу, выказывая пылкое желание увидеть поединок. Этим, вероятно, он хотел немного пощекотать нервы противника своего господина.
Вся толпа двинулась во двор, где к ним присоединилась знать более низкого сословия и простой народ. Короля усадили на самом лучшем месте. Вокруг него разместились приближенные.
Было видно, что двор предназначался для боевых зрелищ. Вдоль дальней стены стоял ряд обшитых деревом мишеней, которые во многих местах были изрублены до щепок.
Человек, который говорил Матту о помолвке, снова подошел и зашептал на ухо, не возражает ли Его Величество Ай, если его назначат судьей. Ай кивнул, давая свое согласие.
— Теперь, мой господин, будьте любезны, займите свое место на арене.
Матт встал в центр мощеной камнями площади, которая была достаточно большой даже для проведения военных маневров, и обнажил меч.
Церемония начала поединка была короткой. Похоже, что при дворе Горбодука для убийства требовалось гораздо меньше времени, чем для свадьбы.
Надвигающийся на него Юнгуф выглядел столь воинственно, будто шел на осаду города.
Солнце уже собиралось садиться, воздух был напоен теплом, и в безветренном дворе даже самые умеренные упражнения могли заставить человека очень быстро вспотеть.
Первые выпады Юнгуфа были до смешного медленными и осторожными. По реакции зрителей, которые не выказали никакого удивления, Матт понял, что это его обычная тактика. Вскоре он стал двигаться гораздо быстрее, и Матту пришлось сделать шаг назад. Он уже отразил три удара противника и надеялся, что при столкновении лезвий меч Юнгуфа сломается. Однако лезвия не сталкивались при сильных ударах, а скользили одно вдоль другого. Меч Юнгуфа был, без сомнения, очень прочным, кроме того, было ясно, что если он сломается, принесут другой. Если же сломаются два или три, все закричат о колдовстве. Нет, единственный выход — это ранить противника.
Матт снова занял позицию в центре арены, уклоняясь от ударов Юнгуфа. Он знал, что если совершит сегодня убийство, это будет на руку берсеркерам. Но если Юнгуф убьет или покалечит его, это будет еще хуже, это еще страшнее и губительнее отразится на истории. Зрители уже начали приглушенно перешептываться, видя явное нежелание Матта по‑настоящему вести поединок. Он должен победить, и чем скорее, тем лучше, но желательно без убийства или увечий.
Как только Юнгуф пошел в атаку, Матт быстро поднял меч и прикрылся щитом. Юнгуф сделал очередной выпад, и Матт ответным ударом попытался поразить плечевые мышцы руки. Но Юнгуф уклонился от удара. Лезвие его меча скользнуло по щиту Матта. Затем Юнгуф развернулся и снова пошел в атаку. Матт нанес ответный удар, и лезвие его меча вошло в тело противника между верхних ребер.
Рана была не слишком глубокой, и Юнгуф не прекратил борьбы. Однако следующий его удар сплеча был слабым и медленным, Матту потребовалось лишь слегка качнуться назад, чтобы он прошел мимо. В ответ он сам сделал выпад, а затем при помощи щита повалил противника наземь.
Юнгуф упал, как подкошенный. Над его горлом навис окровавленный меч Матта, который ногой наступил на правую руку противника и не давал ему поднять меча.
— Признай, что ты проиграл поединок и награду. Только теперь Матт заметил, что дышал часто и тяжело, а дыхание Юнгуфа было свистящим и булькающим.
— Я проиграл, — быстро ответил он.
Никто и не сомневался в его поражении.
Матт устало отступил назад, пытаясь догадаться, чем обычно Ай вытирал кровь с меча. Его выручил Харл, который подскочил, чтобы забрать оружие, а заодно пожурить за нерешительность в начале схватки.
Родственники Юнгуфа окружили его, и с их помощью ему удалось сесть. Матт подумал, что, по крайней мере, удалось избежать убийства.
Он повернулся к принцессе и ее отцу. Их испуганные глаза были устремлены на какой‑то лежащий перед ними предмет. Это было одеяние Номиса, светившееся снежной белизной в лучах солнца. Самого колдуна не было видно. Сброшенный белый покров говорил о том, что колдун стал теперь черным.
Позади Матта раздался мокрый кашель. Обернувшись, он увидел яркое пятно крови на губах Юнгуфа.
Огромный металлический дракон лежал без движения, почти полностью утонув в грязи морского дна. Вокруг него монотонно шевелилась жизнь великих глубин, не опасаясь этого берсеркера. Он не собирался никого убивать, потому что без исторической необходимости не мог погубить даже растение, иначе огромные компьютеры Современников, такие же неумолимые, как сами берсеркеры, получили бы след, путеводную нить к «замочной скважине» дракона, которую они так неустанно искали.
Дракон все еще находился под непосредственным управлением флотилии берсеркеров, которая осаждала планету в эпоху Современников. С помощью широкой сети своей видеосистемы компьютеры флотилии наблюдали, как корабль Айя вместе с экипажем был доставлен в Современное время, а затем их снова вернули в прежнюю эпоху, добавив в их экипаж одного человека.
Было совершенно ясно, чего добивались Современники. Машины были прекрасно знакомы с теорией и практикой расстановки ловушек и приманок. Такая наживка, как замена Айя, не могла уйти просто так. Они снова должны были бороться, используя дракона.
Но на этот раз нужно быть хитрее. Подставное лицо нельзя убивать, по крайней мере, таким способом, который потянет за собой ниточку причинных связей и приведет Современников к дракону. Электронные компьютеры берсеркеров, тщательно обдумав эту проблему, решили, что нашли оптимальное решение: поймать этого псевдо живым и держать его в заключении до тех пор, пока не будут сокрушены столпы истории Сиргола.
Даже прячась на дне, дракон раскинул вокруг себя неуловимую инфраэлектронную чувствительную сеть. Среди всех остальных предметов он вдруг заметил одетого во все черное мужчину, который стоял на возвышавшейся у моря скале всего в двух милях от убежища берсеркера и говорил, говорил, говорил. Его ритмическая речь лилась в пространство. Подключившись к банку данных в своей памяти, берсеркер пришел к заключению, что этот человек пытался призвать на помощь сверхъестественные силы.
Среди потока его слов берсеркер уловил имя Айя.
Под яркими лучами полуденного солнца на своей вершине скалы стоял Номис. Самые зловещие силы лучше всего заклинать в темноте, но его ненависть и страх были так велики, что, казалось, они сами рождают тьму вокруг колдуна. Он не мог ждать, когда сядет солнце.
Вокруг него кружили рыдающие чайки, а он пел высоким пронзительным голосом:
Дьяволы ночи, проснитесь, Встаньте скелетами мертвых людей, Водными тропами тихо крадитесь, Жду на скале вас, мрака детей!
Все текли и текли слова, призывая, заманивая темные силы, которые таились в глубинах вод в ожидании утопленников, податливых свежих трупов, в чьи скелеты, как в одежды, могли облачаться демоны для своих бесконечных плясок на дне моря. Эти темные силы все знали о смерти, знали и то, как можно было убить Айя, что не смог сделать Юнгуф, несмотря на все магические заклинания, которые Номис щедро расточал этому болвану.
Тонкие руки Номйса дрожали, держа над головой пальцы утонувших людей. Затем, поклонившись, он опустил их, продолжая петь. Глаза его были закрыты от яркого солнца. Сегодняшние заклинания должны были подействовать, сегодня его ненависть, словно магнит, притягивала все самые зловещие силы.
Наконец, он прервал свою песню. Он открыл глаза, и ему послышался какой‑то посторонний звук в шуме вздымающихся волн прибоя. Грудь старца под черными одеждами переполняло возбуждение.
Вскрикнула птица. И снизу, от кромки скал, омываемых волнами, снова донесся скребущий звук, почти сливавшийся с шумом ветра и прибоя.
Он уже было перестал обращать внимание на него и снова начал петь, когда совсем близко от вершины скалы, почти под ногами Номйса раздался грохот падающих камней, сброшенных чьей‑то рукой. Этот звук был настолько ясным, что все колдовские мысли мгновенно вылетели из утомленной головы Номйса. Единственное, о чем он мог сейчас думать, это возможность потерять свое тайное укрытие, когда его кто‑нибудь обнаружит. В скале, на которой он стоял, со стороны моря была глубокая вертикальная расселина, извилистой змеей поднимавшаяся от самой воды до вершины. Откуда‑то из этой расселины до Номйса доносился звук скрипевшего под тяжелой ногой гравия.
То, что вскоре увидел колдун, заставило его содрогнуться от ужаса. Сначала показался череп утопленника с прилипшим к нему завитком морской водоросли, затем появилось и тело. Это существо было похоже на человека. Его фигура была тоньше человеческой, хотя и толще, чем скелет. Когда демон вселяется в тело утопленника, он изменяет его по своему вкусу. Этот же, казалось, был металлическим.
Полностью выбравшись из расселины, демон встал перед Номисом. Он был выше колдуна, ему приходилось наклонять голову, чтобы смотреть в лицо старику. Усилием воли Номис не бросился бежать и остался на месте, заставив себя не отрывать взгляда от мутных камней, бывших глазами демона. Сверкнула капля воды, скатившаяся с его костяного пальца. Только когда это страшилище сделало еще один шаг, приближаясь к Номису, он опомнился и стал жестами и магическими словами подкреплять защитную силу своего магического круга, нарисованного мелом.
И только потом он, наконец, вспомнил, что поразительный успех его колдовства должен быть подкреплен последним заклинанием.
— Я освободил тебя. Теперь ты должен повиноваться и служить мне. Сослужи первую службу, скажи, как можно убить моего врага?
Блестящая челюсть не двигалась, но из черного отверстия, где должен был находиться рот, раздался дрожащий голос.
— Твой враг — Ай. Сегодня он высадился на этот берег.
— Да! Да! В чем секрет его смерти?
Если бы берсеркеры поручили убить псевдо‑Айя даже кому‑нибудь другому, компьютеры Современников все равно бы напали на след.
— Ты должен привести своего врага Айя сюда живым и невредимым. Больше ты его никогда не увидишь. Если сделаешь, как я сказал, я помогу тебе добиться всего, чего ни пожелаешь.
Мысли Номиса забегали. Почти всю жизнь он готовился к этой встрече, теперь уж не упустит случая, не даст себя обмануть. Итак, демон хочет получить живого Айя, живого! Значит, между пиратом и этим утопленником существовала какая‑то очень важная магическая связь. Разумеется, Ай будет очень доволен таким поворотом своей судьбы. Он и сам отправил немало людей на вечное поселение к рыбам, а жизнь его весьма загадочна и малоизвестна.
Голос Номиса прозвучал резко и уверенно.
— Кем тебе приходится Ай, демон?
— Врагом.
Невероятно! Номис чуть не выкрикнул это слово вслух. Ему теперь показалось, что это мокрое чудовище явилось сюда за собственным телом и душой. Но сам он стоял в очерченном мелом кругу и произносил заклинания, уверенный в своей недосягаемости. Демон хотел защитить Айя. Но Номис и вида не покажет, что догадался об этом. Еще не время. Эта ситуация открывала перед ним такие невероятные возможности, что стоило пойти на риск.
— Слушай, грязная уродина! Я сделаю так, как ты сказал. Сегодня в полночь я приведу сюда твоего врага связанного и беспомощного. А теперь убирайся и возвращайся сюда в полночь. Будь готов наградить меня всем, чего я ни пожелаю!
Вечером Матт отправился на прогулку с Алике. Они шли вдоль зубчатой стены, наблюдая, как на небе зажигались звезды. Где‑то поблизости, за углом башни слышалось щебетание фрейлин принцессы.
Матт был полностью поглощен своими мыслями. Его собеседница вскоре отчаялась завязать с ним разговор. Она спросила напрямик.
— Я нравлюсь вам, мой господин?
Очнувшись от своих унылых размышлений, он остановился и повернулся к ней.
— Принцесса, вы действительно очень нравитесь мне. Если мои мысли не здесь, то только потому, что обстоятельства вынуждают меня думать о другом.
Это была чистая правда.
Алике сочувственно улыбнулась. Современники не назвали бы Алике красавицей. Но в своем прежнем мире Матту приходилось встречаться с куда более суровой красотой, с простыми и даже грубыми лицами. Теперь же он видел перед собой совсем другую красоту девушки из совсем другого мира, третьего по счету в его жизни.
— Могу я узнать, мой господин, какие проблемы занимают ваши мысли?
— Одна из них — этот человек, которого я ранил. Нельзя сказать, что это хорошее начало.
— Такое беспокойство делает вам честь. Я рада, что вы оказались более благородным, чем мне рассказывали.
Алике снова улыбнулась. Без сомнения, она понимала, что его забота о Юнгуфе основывалась, главным образом, на политических соображениях. Хотя, конечно, она не могла и догадываться, как глубоко уходили корни этих политических соображений. Она стала говорить Матту о том, что можно было бы предпринять, с кем поговорить, чтобы помочь восстановить отношения между Домом Айя и Домом Юнга.
Слушая ее слова, он почувствовал, что мог бы в самом деле стать королем, если бы она была его королевой. Но он никогда не будет Айем. Теперь он понимал то, что наверняка знали Современники — ни одному человеку не суждено прожить жизнь другого. Но в личине Айя ему, возможно, удалось бы послужить людям.
— А я вам нравлюсь, моя госпожа? — перебил он Алике.
Ее глаза, излучавшие дивный свет, обещающе взглянули на него. В этот момент, будто почувствовав что‑то, появились гувернантки и объявили, что пора заканчивать прогулку.
— До завтра, сказал он, пожимая руку принцессы, что допускали правила придворного этикета.
— До завтра, мой господин.
Гувернантки повели ее в замок. Она обернулась, чтобы послать ему еще один многообещающий взгляд, прежде чем скрыться из вида.
Матт остался один. Он стоял, пристально глядя вслед принцессе, мечтая о том, чтобы завтра, когда он вновь ее сможет увидеть, наступило еще десять тысяч раз. Затем он снял шлем и потер свою голову. Его коммуникатор до сих пор молчал. Конечно, он должен связаться с Оперслужбой и доложить обо всем происшедшем.
Вместо этого он снова надел шлем и стал спускаться в главную башню, где в одной из комнат лежал Юнгуф под присмотром придворного лекаря. Сквозь открытые двери комнаты Матт увидел, что возле раненого находится кто‑то из его родственников, охранявших покой больного. Он не решился войти. Однако, заметив его, родственники закивали головами, приглашая его внутрь. Они заговорили с ним учтиво и без усилий над собой. Похоже, никто из Дома Юнга не питал к нему враждебности за победу в поединке.
Лицо Юнгуфа было бледным, а сам он выглядел каким съежившимся. Он трудно, с бульканьем дышал. Когда он повернулся на своем ложе, чтобы сплюнуть кровь, повязка ослабла, и было видно, как из раны вместе с дыханием вырывается воздух.
Его лицо не выразило никакого страха, когда Матт подошел к нему. На вопрос о своем самочувствии он сказал, что умирает. Он хотел рассказать Матту о чем‑то еще, но говорить ему было слишком трудно.
— Ваше Величество, господин Ай, — произнес один из родственников, — я думаю, мой кузен хочет сказать, что его вызов не имел под собой оснований, и поэтому он заранее знал, что не может победить.
Юнгуф кивнул головой.
— И еще…
Кузен остановился, потому что другой родственник стал делать ему предупреждающие знаки, но он не стал обращать на них никакого внимания.
— Мне кажется, Юнгуф хочет сообщить вам, что против вас здесь замышляются такие вещи, с которыми не справиться мечом.
— Я видел брошенную на землю белую одежду.
— Значит, вас уже предупредили. Сможет ли ваш новый Бог защитить вас, когда меч окажется бесполезным?
Где‑то в ночи послышался крик чайки. Глаза Юнгуфа, вдруг наполнившиеся страхом, обратились к маленькому окошку.
Матт пожелал удачи мужчинам Дома Юнга и по лестнице вновь поднялся на крышу замка. Здесь он был совершенно один, и никто не мог его заметить. Охрана замка была чисто символической.
Наступила полная темнота. Глубоко вздохнув, он нажал пальцем на правое крыло шлема, подключая коммуникатор.
— Оперслужба слушает.
Скрипучий голос Современника был лишь шепотом, но Матту показалось, что его звук волшебным образом сделал всю эту ночь, зияющую чернотой, и даже сам замок чем‑то нереальным. Реальностью была только зловещая пещера‑крепость в центре фантастического сплетения машин и энергии.
Матт докладывал об уходе Номиса, о сброшенных белых одеждах, заключавших в себе угрозу. Его голос казался безжизненным даже ему самому.
— Да, экраны наших компьютеров показывают, что линия жизни Юнгуфа повреждена. Он, скорее всего… — что‑то странное прозвучало в голосе Современника. — Хотя, это не имеет особого значения.
Слова означали, что события, связанные с поединком никоим образом не задевали исторической основы мира Современников.
— Вы уже слышали что‑нибудь о драконе?
— Нет.
Дорожка всходившей луны освещала спокойную гладь моря до самого горизонта.
— Почему вы так много говорите о драконе?
— Почему? — казалось, тихий голос треснул. — Потому что это важно!
— Да. Я это знаю. Но что же вы ничего не говорите о моей миссии короля? Если вы поможете мне, я справлюсь, хотя мне кажется, что у меня не получается по‑настоящему быть Айем.
Наступила пауза.
— Вы справляетесь со всем как нельзя лучше, Матт. Когда потребуется сделать что‑то дополнительное для того, чтобы стать еще ближе к Айю, мы вам сообщим. Черт побери, наши видеосистемы показывают, что вы прекрасно справляетесь. Как я уже сказал, произошедшее с Юнгуфом абсолютно не важно. Вам нужно остерегаться дракона.
— Конечно, я буду остерегаться.
После вежливого окончания разговора Матт решил, что пора навестить людей Айя, временно размещенных в караульном помещении замка, встроенном в массивную наружную стену. С такими мыслями он спускался по лестнице главной башни.
Думая о своем, он не заметил, что внутренний двор был почему‑то темнее, чем обычно. Не вызвало удивления и то, что задние ворота были полуоткрыты и не охранялись. Шорох быстрых движений за спиной насторожил его, но слишком поздно. Прежде чем он успел выхватить меч, на него набросились какие‑то люди и повалили наземь. Отбросив гордость Айя, он хотел позвать на помощь, но на голову ему надели плотную повязку.
— Сэр, не найдется ли у вас свободная минутка? Это важно.
Командир Оперслужбы раздраженно оторвал взгляд от стола, но выражение его лица сразу изменилось, когда он увидел глаза Деррона и заметил что‑то в его руках.
— Входите, майор. Что это?
Деррон вошел в кабинет на негнущихся ногах. Под мышкой у него был крылатый шлем.
— Сэр, дело касается его. Это тот шлем, который Матт нашел на своем корабле перед отправлением. Сегодня люди из службы Связи пришли ко мне, чтобы кое‑что сообщить о шлеме. Его хронотрансмиттер передавал постоянный шумовой сигнал.
Оперком с нетерпением ждал окончания его речи.
— Связисты объяснили мне, что точно такой же сигнал издает тот шлем, что носит Матт. Какой бы шлем из этих двух он ни носил, он обнаруживает себя этим звуком, который хорошо знаком берсеркерам. Естественно, они засекли его и поняли, что для них поставлена ловушка. Ведь они до сих пор не схватили и не убили Матта.
Деррону удавалось контролировать свой голос, хотя он чувствовал, как гнев сжимает ему горло.
— И вы шокированы тем, что мы делаем, Одегард. Так?
Негодование Оперкома тоже заметно нарастало. Но он нисколько не чувствовал себя виноватым. Казалось, он был только раздражен крайней бестолковостью Деррона. Он взглянул на стоящий у него на столе дисплей и начал крутить селектор.
— Взгляните, так сейчас выглядит жизненная линия Айя.
Еще во времена, когда Деррон был часовым, он хорошо научился разбираться в этих схемах. Сегодня ему в первый раз предоставлялась возможность узнать, что за это время произошло с Айем. Он внимательно рассмотрел изображенное на экране, но картина только подтвердила его вчерашнюю тревогу.
— Кажется, дела плохи. Он сбивается с пути.
— Матт только платит за наше дополнительное время здесь, в настоящем. И это все, что он делает. Теперь понятно, почему нам нужно, чтобы дракон стал охотиться за ним и убил? Миллионы людей, многие миллионы погибли в этой войне ни за что. Ясно, майор?
— Я знаю, — он уже задыхался от гнева, потому что не имел возможность дать ему выход. Руки, сжимавшие шлем, дрожали, и эту дрожь невозможно было унять. Он смотрел на шлем как на археологическую находку. — Я знаю. Вы не сможете победить, пока не найдете «замочную скважину» дракона. А Матт никогда не был для вас ничем иным, как живой приманкой в ловушке, правда?
— Нет, я бы так не сказал, майор, — голос Оперкома стал менее резким. — Когда вы впервые предложили его кандидатуру, мы даже не надеялись, что он сможет вернуться живым. Но уже первые показания полномасштабного компьютера говорят о том, что все идет как нельзя лучше. Без сомнения, вы правы, когда говорите, что установленное в шлеме подслушивающее устройство сделало ловушку слишком явной.
Командир Оперслужбы сделал плечами устало‑ленивое движение.
— Дела сейчас обстоят так, что Матт может оказаться в большей безопасности, чем мы.
Очнувшись, Матт ощутил боль в скулах и попытался кашлем освободиться от куска грязной тряпки, которой ему заткнули рот. Болела и голова. Кровь с силой ударяла в виски, словно после приема наркотиков. Он ощущал тошнотворную тряску, его куда‑то везли. Когда его голова еще немного прояснилась, он понял, что лежал перекинутым через спину горбатого животного, с одной стороны которого свешивалась его голова, а с другой — ноги. Шлем где‑то свалился с его головы, не чувствовал он и привычной тяжести ножен с мечом.
Он был пленником шести или восьми человек. Они шли в темноте рядом с горбатым животным, ведя его по узкой извилистой дорожке, освещенной лунным светом. Люди часто оглядывались, то и дело перебрасываясь словами вполголоса.
— …мне кажется, сзади двое, или они…
Матт расслышал только это. Он попробовал пошевелиться и понял, что его щиколотки и запястья крепко связаны. Повернув голову, он заметил, что тропинка впереди вилась между зубчатыми скалами и огромными камнями, из чего он сделал вывод, что они находились в окрестностях Бланиума на самом побережье.
Когда указывавший путь человек обернулся и ненадолго остановился, чтобы подтянулась вся группа, Матт безразлично отметил, что его высокая худая фигура подпоясана ремнем, на котором висели ножны, похожие на его собственные. Это Номис решил оставить себе один из символов королевской власти.
Дорога становилась все непроходимее. Скоро процессия добралась до небольшого каменистого гребня. Отсюда начинался подъем на скалу, которая с обеих сторон была прорезана глубокими расселинами. Здесь надо было спешиться. По приказу Номиса Матта сняли с животного. Он попытался притвориться, что еще не пришел в сознание, но подошел Номис, приподнял его веки и понимающе усмехнулся.
— Он в сознании. Развяжите ему ноги, но смотрите, чтобы руки были крепко связаны.
Его люди выполнили приказание. Дальше отправились пешком. Чем дальше он продвигались, тем чаще останавливались, тревожно оглядываясь вокруг и вздрагивая от каждого шороха. Было похоже, что они боялись Номиса не меньше, чем погони, которую уже наверняка послали за ними из замка.
Руки Матта были связаны за спиной. Впереди и сзади шли конвоиры. Они пересекли гряду камней и стали карабкаться вверх по длинной извилистой расселине, больше похожей на тоннель, куда не проникал даже свет луны. Казалось, только Номис знал дорогу. Откуда‑то снизу ветер стал доносить звуки прибоя.
Луна была закрыта тучей, когда тянувшаяся в беспорядке группа наконец взобралась на небольшую ровную площадку. Один только Номис сразу заметил каменно‑неподвижную фигуру, стоявшую здесь в ожидании их прихода. Колдун немедленно обнажил меч Матта, схватил одной рукой его за волосы, а другой приставил острие к горлу пленника.
В это время показалась луна. Все остальные заметили существо, наблюдавшее за ними. Словно птенцы какой‑то птицы, люди, пронзительно крича и толкаясь, столпились вокруг Номиса, чтобы попасть в зону защиты его древней, начерченной мелом диаграммы. На несколько секунд все замерли. Был слышен только шум легкого ветра, прибоя и голос кого‑то из конвоиров, бормотавшего что‑то в испуге.
Продолжая держать меч у шеи Матта, Номис вытащил кляп из его рта.
— И ты, грязное чудовище, говоришь, что это твой враг? Почему бы мне тогда не убить его?
Металлическая кукла могла бы стремительно броситься к колдуну, чтобы вырвать Матта из его рук. Ведь она двигалась гораздо быстрее, чем любой человек. Но острие меча находилось как раз напротив артерии, и рисковать в такой ситуации машина не имела права.
— Колдун, я дам тебе власть, богатство, все удовольствия жизни и даже бессмертие, — сказал металлический демон. — Но прежде ты должен отдать мне этого человека живым.
Душа Номиса пела, ликуя от радости победы. Все остальные за его спиной съежились от ужаса. В эту минуту, когда, казалось, могли исполниться любые желания, самое страстное из них заставило его вспомнить очень далекий день, когда его обжег смех девочки‑принцессы, передразнивавшей его.
— Я хочу Алике! — прошептал он. Для него гораздо важнее было сломать ее гордость, чем обладать ее телом.
— Ты получишь ее, — торжественно солгал демон. — Только сначала отдашь мне этого человека живым.
Рука Номиса, державшая длинный меч, слегка задрожала в экстазе триумфа. Матт напрягся всем телом. Его связанные запястья все‑таки не совсем сковывали движения рук. Собрав все силы, он локтем ударил колдуна в его старые ребра. Номис растянулся на камнях, выронив оружие.
Ужас, охвативший остальных людей, обратил их в паническое бегство. Сорвавшись с места, они вначале слепо бросились врассыпную, но вскоре сбились в кучу на пути к единственной спасительной тропинке, по которой они поднимались сюда. Матт побежал за ними, ногой подталкивая перед собой меч. Ему даже удалось опередить их благодаря тому, что Современники хорошо поработали над его мускулами и нервами.
Берсеркера задержала толпа убегавших людей, преградивших ему дорогу. Он не мог покалечить ни одного из них. Но как только Матт достиг тропинки, он почувствовал, как чьи‑то жесткие, нечеловеческие пальцы царапнули его по спине. Они схватили одежду, но ткань порвалась, и Матт оказался на свободе. Затем он стал спускаться, перепрыгивая с камня на камень. За его спиной люди закричали от дикого страха, когда к их беспорядочной толпе присоединился берсеркер.
Уже почти спустившись, Матт упал. Он сильно ушибся и поцарапался, но даже не почувствовал боли. Дорожка была такой узкой, что он даже не потерял меч, все время подталкивая его перед собой. Связанными руками он нащупал позади себя его лезвие и, не боясь порезать пальцы, поднял его с земли. Затем он вскочил на ноги и еще немного прошел вниз, но оступился и снова упал, повредив колено. Но он уже был далеко впереди опутанного ужасом клубка его конвоиров, застрявшего в узкой расселине. Двое из них упали, сломав себе кости и перегородив дорогу остальным. Они выли от безумного страха. Их ужас перешел все мыслимые пределы, когда холодные пальцы берсеркера стали ощупывать их, ища одного‑единственного человека, который был ему нужен…
Матт поставил меч на рукоятку позади себя и уверенно провел веревками, стягивавшими его запястья, вдоль острия лезвия. Ему удалось освободить руки раньше, чем послышались скрипевшие на камнях шаги машины, приближавшейся к нему в темноте.
— Вот он! Вот он! Мы сейчас поймаем эту чертовщину! — выкрикивали люди из Оперативной службы, охваченные ликованием, словно первобытные охотники.
Их гигантские компьютеры растягивали на своих экранах кольца паутины, центр которой должен был захватить дракона. Его можно было поймать только в том случае, если бы оборвалась хоть одна из жизненных линий, которые во множестве гнулись и переплетались у них на экранах. Должно быть, берсеркер вел бой с какими людьми в замкнутом пространстве.
Но он никого не убивал, поэтому обнаружить его «замочную скважину» было невозможно.
— Ну еще немножко! — Оперком не отрывал напряженных глаз от экрана, умоляя про себя машину пролить кровь. — Ну что?
Ничего. Изображение пропало с экранов.
Прихрамывая, Матт отступил в полосу лунного света, чтобы видеть врага, который неторопливо следовал за ним, уверенный в своем успехе. Матт стал спиной к выступу скалы, возвышавшейся между двумя расселинами, зиявшими такой глубиной, что даже свет луны не мог достать до их дна. Окровавленными пальцами он сжимал рукоятку меча. Мертвенно бледная, скелетообразная машина неотступно следовала за ним. Она не хотела, чтобы он упал. Она должна точно рассчитать момент, когда следует броситься и схватить его с такой же легкостью, с какой атлет подхватывает на руки младенца.
Матт направил острие своего меча в ту сторону, откуда должен был появиться берсеркер. Его рука успела отдохнуть и крепко держала оружие. Еще минуту назад враг был на расстоянии двенадцати футов, а теперь он уже совсем рядом.
Машина видела, что ей угрожает всего лишь обыкновенный меч, и с размаху ударила по нему рукой. Четыре стальных пальца, словно маленькие серебряные рыбки, сверкнули в лунном свете, падая на землю. Мономолекулярное лезвие осталось там же, где держал его Матт. Его твердая рука крепко держала меч.
Машина же, не сумев остановиться, по инерции двигалась вперед, прямо на острие лезвия, которое через долю секунды пронзило ее корпус. То, что только секунду назад было сложнейшим механизмом, превратилось в груду металла. Под ее тяжестью Матт отклонился и присел. Его спина уперлась в край скалы. Он видел, как металлическое чудовище свалилось с обрыва и, кувыркаясь, уносило в бездну меч Матта, застрявший в ее теле. Его лезвие светилось, словно раскаленная докрасна игла.
Демон исчез. Из глубины расселины послышался грохот, эхом раздавшийся среди скал. Матт лег на камни и отполз от края на несколько футов. Затем он встал и пошел туда, где дорога становилась широкой и безопасной. Его ушибленное тело болело, но он все же мог двигаться. Стараясь держаться в тени, он проковылял мимо флегматичного, спокойно ждавшего хозяев животного. Пройдя десяток шагов, он заметил, как из темноты выскочили двое людей, оставленных Номисом для дозора. Они набросились на него, ударили по раненой ноге, и он упал.
— Лучше отпустите меня и бегите сами, — сказал он людям колдуна. — Там, в скалах дьявол только что отправился за вашим хозяином.
Эти слова заставили их обернуться и посмотреть в ту сторону, откуда доносились крики их товарищей. И тут они были схвачены сами, но не дьяволом, а двумя людьми Матта, которые появились со стороны замка. Меч и топор засверкали в воздухе, послышался лязг металла и крики, которые, впрочем, скоро затихли.
— Ваша нога ранена, мой господин? — с беспокойством спросил Харл, засовывая свой топор за пояс и склоняясь над Маттом.
— Да. Но я почти в порядке.
— Тогда мы пойдем и убьем остальных, — мрачно прогрохотал Торла.
Матт попытался привести свои мысли в порядок.
— Нет. Не сейчас. Номис вызвал демона из моря… Издалека раздался стон, и Торла вздрогнул.
— Тогда уходим?
— Вы можете встать, мой господин? Обопритесь на меня, — сказал Харл, помогая Матту подняться на ноги. Затем он достал что‑то из‑под своего плаща. — Ваш шлем. Я нашел его за воротами, он помог нам напасть на правильный след.
Харл и Торла были удивлены, как медленно протягивает руки за шлемом их господин. Они подумали, что это из‑за раны в ноге и из‑за недавнего шока, который пережил Матт. Харл нес его под плащом, и он был не более, чем металлическая скорлупка. Но стоило его одеть на голову, и человек мгновенно превращался в мишень.
В грязи морского дна шевелился дракон. Дразнившая ложными надеждами живая приманка, посланная Современниками вместо Айя, была сейчас недалеко от берега. Если бы можно было поймать эту приманку, не пролив ничьей крови, то берсеркеры могли бы праздновать победу. Но нужны были какие‑то ухищрения, чтобы преследовать этого псевдо‑Айя на земле, в окружении других людей. Вспомогательный механизм дракона, имевший форму человека, мог бы справиться с этой задачей, не привлекая к себе внимания, но он был потерян. И все же нельзя было упускать возможности поймать эту наживку, пока она двигалась по побережью. Взбаламутив воду облаком поднятой со дна грязи, дракон начал всплывать.

Поддерживаемый с обеих сторон сильными мужчинами, Матт мог медленно идти по неровной каменистой дороге, которая вела в Бланиум. Он думал, что для особой спешки не было причин. Без сомнения, Номис и его люди не станут устраивать погони. Если даже Номис и жив, он совершенно лишился возможности представлять какую‑либо опасность.
А дракон? Он сделал все, что мог, чтобы поймать его и тихо захватить живым. Матт содрогнулся. Должно быть он прятался в море. Казалось, он не собирался больше охотиться за ним. Разве что Матт сам пойдет к воде и, опустив в нее руку, начнет дразнить его. Дракон легко мог убить его здесь, на земле. В любой момент. И ни крестьяне, ни армии, ни стены Бланиума не смогли бы его остановить.
Нет, если бы он был нужен берсеркеру мертвым, он был бы уже мертв. Его не спасло бы ничто, в том числе, его волшебный меч. Он достаточно хорошо знал берсеркеров, чтобы быть уверенным в этом.
— Как вам удалось спастись, господин?
— Я расскажу позже. Дайте мне немного подумать.
ЗАСТАВЬТЕ ДРАКОНА ОХОТИТЬСЯ ЗА ВАМИ.
МЫ ПОСТАРАЕМСЯ ВОВРЕМЯ ЗАБРАТЬ ВАС ОТТУДА.
До сих пор не забрали.
КОРОЛЬ ДОЛЖЕН БЫТЬ ГОТОВ ПОЖЕРТВОВАТЬ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ.
Это сказал Командир Планеты, считающий, что сидя в надежном укрытии, защищенном от всяких неприятностей, он занимается очень важным делом.
Современники сражались за весь человеческий род, а Матт или кто‑то другой был для них всего‑навсего инструментом в этом сражении. Однажды они спасли его жизнь, а потом снова толкнули на смерть, потребовав высечь молнию из глаза каменного льва…
Вспышка озарения расставила все на свои места. Крупицы знаний, которые дал ему мир Современников об их войнах с использованием компьютеров и ракет, «замочных скважин» и линий жизни, неожиданно сложились в ясную картину. Он вдруг понял, что происходило с ним здесь, в мире Айя. Конечно, как он не догадался раньше! Современникам было нужно, чтобы берсеркеры убили его здесь. А берсеркеры, зная это, хотели поймать его живым.
Он все еще мрачно размышлял над тем, что открылось ему, когда запищал коммуникатор. Охваченный гневом, он не стал обращать внимания на то, что ему говорили. Он чуть не снял шлем и чуть не выбросил его вместе со всеми его лживыми голосами. Но он выбросит его, обязательно выбросит в море. Нет, ему теперь не следует появляться на берегу. Значит, выбросит в бездонную расщелину, когда снова попадет в горы.
Но вместо этого он положил руки на плечи своих товарищей, останавливая их.
— Друзья мои, мне нужно недолго побыть одному. Подумать… и помолиться.
Его друзья переглянулись. Такая просьба в это время и в этом месте несомненно выглядела странно. Но после того, что пришлось пережить сегодня королю, любой человек мог бы повести себя странно. Харл нахмурился.
— Вы же безоружны.
— Здесь нет врагов. Но если хотите, оставьте мне кинжал. Мне нужно совсем немного времени.
И они ушли, часто оглядываясь. Оставили его сидеть на камне, освещенном лунным светом. Он был их королем, и они любили его. Он удовлетворенно улыбался им вслед и думал, что они будут рядом еще много лет. Он мог остаться в этом мире и собирался именно так и поступить. Современники не смогут наказать его, если он прекратит охоту на драконов. Матт был всем, что они имели между собой и хаосом. Они не осмелятся вернуть его в будущее, пока он живет жизнью короля Айя. Исполняя свои обязанности не лучшим образом, он может сильно им навредить, ослабив тем самым оборону мира Современников.
Он снял свой жужжавший шлем и не спеша почесал затылок. Затем, держа его перед собой, нажал на правое крыло, предоставив Оперкому слушать невнятное бормотание прибоя, приносимого ветром с моря.
— Матт, ответьте мне, это срочно.
— Я здесь. Что случилось?
— Где вы? Что, черт возьми, у вас за…
— Я иду. К своей невесте и в свое королевство. Молчание. Потом снова:
— Матт, того, что вы заменяете Айя, кажется, уже недостаточно.
— Разве? Я думаю, мне этого достаточно. За мной уже охотился демон, и я использовал ваш меч. Поэтому я не собираюсь гоняться за драконом, который, кажется, очень доволен, что я жив.
— Охотился демон? Что?
Матт все объяснил. Ему было слышно, какой ужас охватил Оперслужбу. Они и не думали, что враг попытается захватить его живым. Вскоре снова послышался голос Оперкома. Он говорил непререкаемым тоном и настойчиво, как никогда.
— Матт, что бы ни случилось, не позволяйте им схватить себя живым, — Как? Мне всегда приказывали заставить их поохотиться за мной.
— Забудьте это. Нет, подождите. Они не могут вас поймать. Но если вы будете избегать берсеркера и займетесь только ролью Айя, этого будет недостаточно. Вы сделали все как нельзя лучше, но просто замещать Айя — этого мало.
— Но почему же тогда враг пытается остановить меня?
— Потому что сейчас мы выигрываем за счет вас время. Они хотят лишить нас любого шанса продлить наше время, любой возможности найти новый способ защиты, спастись каким‑то чудом. Они играют очень осторожно и надеются очень быстро закончить игру. Все, что я могу сказать вам, о чем попросить, это пойти к морю, туда, где прячется эта чертова штука. Заставить ее вылезти и погнаться за вами. Нужно что‑то предпринимать.
— А если дракон схватит меня?
Наступила пауза. На другом конце был слышен приглушенный шум голосов, затем раздался другой, но знакомый Матту голос.
— Матт, это Деррон. Все эти люди пытаются найти способ сказать вам, что вы должны умереть. Вам нужно заставить берсеркера убить вас. Если вы попадете в плен живым, найдите способ убить себя сами. Вам необходимо будет это сделать. Понятно? Расстаньтесь с жизнью так, чтобы дракон хоть как‑то был причастен к этому. Это и есть то, чего от вас добивается Оперслужба. Простите, я не знал, что ситуация такова до тех пор, пока вас не отправили на задание.
Снова появился командир Оперслужбы.
— Матт, вы, конечно, можете заставить нас замолчать и отправиться к своей невесте в свое королевство, как вы мне и говорили. Но если вы это сделаете, ваш мир медленно начнет приходить в упадок, разлагаясь изнутри. Для вас это будет незаметно. Мы же здесь все погибнем. Хаос начнется в вашу эпоху, во времена ваших детей. Хаос — вот все, что останется после вас.
— Вы лжете!
Голос Матта сорвался на крик, потому что он знал, что Оперком не лгал. Он мог солгать, говоря о том или ином человеке, но он не мог лгать, когда речь шла о победе в войне.
— Матт? — это снова был Деррон. — Он сказал правду. Я не знаю, что еще можно добавить.
— Ничего больше не нужно добавлять! — выкрикнул с болью Матт.
Резким движением руки, чуть не сломав крыло шлема, он отключил связь.
Слишком поздно. Он заставил их замолчать слишком поздно. Он медленно надел шлем на голову и встал. Вскоре он увидел приближающихся к нему Харла и Торлу. Все это время они бдительно наблюдали за ним издалека, вслушиваясь в отдельные странные слова его молитвы.
Когда они подошли, он сказал очень спокойно и без тени раздражения:
— Меня беспокоит нога. Думаю, что будет легче идти вдоль берега.
И, опираясь на своих друзей, он отправился в сторону шумевшего прибоя. Он шел медленно, потому что нога его действительно болела сильнее. Пока он сидел, она затекла. Но теперь это не имело значения. Его мысли путались, в голове проносились отдельные фразы и картины. Время для раздумий и тревог прошло.
Когда‑то, двадцать тысяч лет назад, он вытащил из волчьей ямы человека каменного века. Теперь ему казалось, что он прожил все эти двадцать тысяч лет. Он смог проследить движение человеческого рода из прошлого в будущее через безмерность пространства и времени. Ему удалось немного познать жизнь. Он был королем, и женщина с душой принцессы смотрела на него с любовью.
Только около минуты шли они у самого края воды, когда лежащая перед ними скала неожиданно зашевелилась и превратилась в голову чудовища, поднимающуюся на длинном столбе своей шеи. Следом из моря стало появляться тяжелое тело дракона. И вот он уже бежит им навстречу.
— У меня есть кинжал, — сказал Матт своим товарищам. А мечом и топором вы умеете сражаться лучше, чем я.
Дракон пришел не за Харлом и за Торлой. Поэтому было бессмысленно их обижать, приказав оставить его. Кинжал был спрятан в его ладони. Рукоятка зажата в кулаке, а лезвие холодило запястье.
Голова дракона на столбе‑шее приблизилась к нему. Она могла заживо проглотить его. Меч и топор безрезультатно рубили ее с двух сторон. Огромные, похожие на гроб челюсти распахнулись, и Матт успел заметить, что в них не было зубов. Только в тот момент, когда челюсти стали осторожно сжиматься, он быстро вытащил кинжал и направил острие прямо в свое сердце.
— Он убил его! — неуверенно прошептал командир Оперслужбы. Затем раздался его радостный возглас. — Убил! Он убил его!
Остальные охотники, которые сидели, словно примороженные к своим компьютерам, уверенные в провале операции, вдруг зашевелились. На их экранах вокруг четкого зеленого изображения цели как аркан затягивалась сеть паутины.
В глубокой пещере под названием Оперативная Ступень за реактивным снарядом протянулись металлические руки. Они сняли его с круглой серебряного цвета стойки. Щелчок. Руки разжались и отпустили свой груз. Падая, снаряд стал скрываться из вида.
Деррону уже доводилось видеть, как поражались цели, как закрывались «замочные скважины». И теперь он отлично понимал, какую победу он только что видел на экране. Корчившееся перед ним пятно, которое хотело изменить мир Айя, вдруг взорвалось, и линии жизней стали выпрямляться, словно натянутые струны. Поток исторической реки сильно и свободно повернул в свое знакомое русло. Только одна жизненная линия, бывшая катализатором всего процесса, недавно оборвалась. Чтобы заметить эту маленькую деталь на экране, следовало хорошенько присмотреться.
Обрубленный конец этой жизни не оставлял никаких сомнений, но все же рука Деррона стукнула кулаком по кнопке коммуникатора. Он связался со Ступенью Три.
— Альф? Послушай, скажи мне, в каком он сейчас состоянии? Хорошо, спасибо.
Он ждал, не прерывая связи со Ступенью Три, пристально вглядываясь в экран безучастными утомленными глазами. Вокруг него бурлил центр Оперслужбы, захваченный первыми волнами ликования, переливавшимися через все дисциплинарные грани.
— Деррон?
Альф говорил медленно, тихим голосом о ране в сердце и своих предположениях о том, как этому человеку удалось пронзить себя ножом. Он подтвердил, что мозг Матта слишком долго оставался без крови и кислорода и что врачи в такой ситуации бессильны.
Деррон щелкнул выключателем и остался сидеть на своем месте, усталый и неподвижный. Некоторые из праздновавших вокруг него охотников попыхивали сигарами, кто‑то весело просил порцию грога. Через несколько минут появился сам Оперком со стаканом в руке. Но на его лице не было улыбки, когда он задержался возле Деррона.
— Он был хорошим человеком, Одегард. Лучшим. Не многие бы справились и с тысячной долей того, что сделал он. Ни ценой их жизни, ни ценой их смерти.
Оперком торжественно поднял тост за победу над зеленым врагом. Естественно, позже будут празднования, церемонии, может быть, даже поставят памятник в честь этого события.
— Для меня совершенно неважно, что происходит в мире, — сказал Деррон. — Мне важен каждый отдельный человек.
Оперком вполне мог не расслышать его слов из‑за нарастающего радостного шума.
— Вы сделали все, что от вас требовалось, майор, и сделали хорошо от начала до конца. Мы собираемся расширять штаты, и нам нужны люди для командных постов. Я собираюсь представить вас к очередному повышению в звании.
Его руки были подняты вверх, его седая борода и черные одежды бились на ветру. Вот уже три дня стоял Номис на вершине скалы в укромном месте, упорствуя в своей попытке вызвать злые силы. Номис без устали заклинал демонов. Но чувство, что все его черные замыслы против Айя были напрасны, не покидало его…

На зубчатой стене, щурясь от утреннего солнца и напряженно вглядываясь в морскую даль, стояла Алике. Она надеялась заметить парус или мачту приближающегося к берегу корабля. С замиранием сердца она ждала, когда впервые увидит своего будущего мужа и повелителя.
Впереди были скалы Квинсленда, и Харл знал, что до них грести еще целый день. Он нахмурился, глядя на серую поверхность моря, на барашки небольших волн, вздымавшихся почти у самого горизонта. Но вспомнив о молодом Айе, который сидел в своей палатке и, несомненно, думал о предстоящей ему борьбе, Харл улыбнулся.